Все интервью

Газета № 7488, 03.11.2017

РАЗГОВОР ПО ПЯТНИЦАМ

Героем традиционной рубрики "СЭ" стала легендарный тренер по фигурному катанию. Чем Москвина удивляла Мишина? Какой "допинг" давала ученикам? Почему на тренировках никогда не ругается матом? Кто помог открыть Москвиной в Петербурге свою школу?

Она сверяется с блокнотом:

– Та-а-к, "Спорт-Экспресс", большое интервью". Это вы! Вычеркиваю. Вечер – "Открытие сезона, Английский клуб. Банкет". Туда успеваю.

…Мы в Петербурге. Где-то на окраине отыскиваем школу Москвиной. Да какую там "школу" – настоящий дворец. Который обходим часа полтора. Наконец добираемся до директорского кабинета – и присаживаемся с великой Тамарой Николаевной. Еще на два часа.

Тамара МОСКВИНА. Фото Дарья ИСАЕВА, "СЭ"
Тамара МОСКВИНА. Фото Дарья ИСАЕВА, "СЭ"

***

– Клуб фигурного катания Тамары Москвиной открылся в марте. Это заслуга Антона Сихарулидзе, вашего ученика?

– Совершенно верно. Примерно год назад он позвонил и спросил: "Тамарочка, как отнесетесь к тому, что на одном из катков Петербурга организуем школу вашего имени?" – "Было бы здорово", – ответила я. Хотя в реализацию проекта поначалу не верила. Все-таки дело хлопотное, да и весьма затратное. А знаете, что для меня самое приятное?

– Что же?

– Антон был депутатом Законодательного собрания Санкт-Петербурга, заседал в Госдуме, но я никогда не заводила речь об открытии собственной школы, ни о чем не просила. Все это – исключительно его инициатива. Сказал: "Будем возвращать славу городу, который в свое время подготовил много олимпийских чемпионов по фигурному катанию". Кстати, могу через вашу газету поблагодарить несколько человек?

– Конечно.

– Алексея Миллера – за предоставление ледовой арены, построенной в рамках программы "Газпром" – детям". А также акционеров "Газэнергосервиса" Антона Сихарулидзе и Евгения Першина, которые часть средств компании решили направить на содержание клуба. Без поддержки этих людей ничего бы не было.

– Давно Антон называет вас Тамарочкой?

– История такая. К Олимпиаде-2002 с Антоном и Леной Бережной готовились в Америке. В городке Хакенсак, где под одной крышей объединили четыре катка. Мы прозвали это "четырехкассетник". Дома со льдом были огромные сложности, а там условия нам создали прекрасные. Платили мне не только за конкретную тренировочную работу, но и за рекламу нового спорткомплекса. Я везде упоминала, какой он замечательный. В Штатах отчества не существует, поэтому все вокруг, включая малышей, обращались ко мне Тамара. А Лена с Антоном по привычке – Тамара Николаевна. В какой-то момент я не выдержала: "Ребята, забудьте про отчество. Неудобно". Антон ответил: "Хорошо. Отныне вы для нас – Тамарочка". Вот с 2000 года и повелось.

– Почему ваш клуб находится в Невском районе?

– Изначально рассматривали каток в центре – в Таврическом саду. Но там уже детишки занимаются, сформированы группы. Зачем что-то закрывать, настраивать людей против себя? У всех был бы осадок. Решили поискать другие варианты. Потом нам предложили этот спорткомплекс на улице Бабушкина. Он еще достраивался. Тут две ледовые арены, так что конкуренции между хоккеистами и фигуристами не будет. Весной на открытии были и Полтавченко, и Миллер. Алексей Борисович вырос здесь, в Невском районе. Учился в 330-й школе, как и я!

– Вы тоже росли неподалеку?

– Папа окончил в Ленинграде военно-воздушную академию имени Можайского, в 1941-м ушел на фронт. Когда вернулся, получил в этих краях квартиру. Мы, три сестры, спали в одной комнате на полуторной кровати. Валетом. Вместе ходили в музыкальную школу. Это была мечта отца. Он даже купил нам немецкий рояль "Беккер".

– Уровень.

– Ага. В маленькой "двушке" нам только рояля не хватало… Отец понял, что погорячился. "Беккер", скрепя сердце, продал. Взял пианино "Красный октябрь". Но вскоре мне уже стало не до музыки.

– Почему?

– Во-первых, серьезно занималась фигурным катанием. Во-вторых, со слухом плоховато. Когда расспрашивали про оценки в школе, отвечала: "По всем предметам – пять. А по пению – тройка". Лето мы обычно проводили у родственников отца в деревне под Киевом. Там обожали петь. Усаживались вечером за стол – и затягивали.

– Что-то помнится?

– "Дывлюсь я на нэбо, тай думку гадаю: чому ж я не сокил, чому ж не летаю…" Папа очень любил эту песню. Вот я слова и разучила.

– Когда в последний раз садились за рояль?

– Ой, ребята, лет сто назад. Или двести.

Тамара МОСКВИНА с авторами "Разговора по пятницам" Юрием ГОЛЫШАКОМ (в центре) и Александром КРУЖКОВЫМ. Фото Дарья ИСАЕВА, "СЭ"
Тамара МОСКВИНА с авторами "Разговора по пятницам" Юрием ГОЛЫШАКОМ (в центре) и Александром КРУЖКОВЫМ. Фото Дарья ИСАЕВА, "СЭ"

***

– В какие моменты понимаете, что возраст – это вообще не про вас?

– Да я о нем и не думаю. Пока не подкрадется очередной юбилей… Скажите, вам сколько лет?

– Сорок три, – пригладил седые виски один из нас.

– Я с вами разговариваю – и мне сорок три! А вам? – указывает на другого.

– Сорок.

– И мне сорок. А на катке, где с шестнадцатилетними работаю, сразу перестраиваюсь на их волну. Молодежь ведь надо заинтересовать, к каждому подход найти. Правильно настроить, мотивировать…

– Тамара Манина, олимпийская чемпионка-1956 по спортивной гимнастике, в свои 83 и автомобиль водит, и на шпагат садится.

– Шпагат? Это что! Я хоть сейчас могу стойку сделать.

– Какую?

– Да на предплечьях же! – горячится Москвина.

Скидывает туфельки, ложится на пол. Приподнимается на руках, отрывает ноги от пола и удерживает тело параллельно земле. Еще и подмигивает нам.

– Успели снять? Или света маловато? Тогда давайте вот здесь повторю, хотя пол скользкий.

4 октября 2017 года. Санкт-Петербург. Тамара МОСКВИНА демонстрирует стойку на руках.

Тамара Николаевна замечает для надежности:

– Командуйте – три-четыре…

– Три-четыре, – робко выговариваем мы.

Трюк повторяется. Только спина еще ровнее.

– Если фотография в газете будет, сверху обязательно напишите – "76!" – улыбается Москвина. – Я многих этой хохмой поражала. На самом деле – ничего сложного. Главное – найти баланс. Я же, когда в институте физкультуры училась, и гимнастикой занималась, и акробатикой. Как-то пригласили в студию NBC. Подумала – скучно рассуждать о прыжках, выбросах, вращениях. О том, кто занял первое место, кто – второе. Решила удивить американцев, внести изюминку в интервью. Вот и сделала стойку перед телекамерой.

– Прямо на полу?

– Там было плохо видно. Ну и не проблема – спокойно залезла на стол.

– Машину до сих пор водите?

– Конечно. Стаж – 54 года! Всего одна авария – да и та не по моей вине. На углу Невского и Садовой из-за автобуса внезапно вынырнул автомобиль, крыло мне помял.

– Раз полвека за рулем – начинали с "Победы"?

– Нет, первая машина – "Москвич-412" горчичного цвета. С мужем водили по очереди. Потом была третья модель "Жигулей". А в 1992-м после победы в Альбервилле Наташа Мишкутенок и Артур Дмитриев подарили мне "Мазду".

– Какие молодцы.

– Подогнали к катку, протянули ключи: "Тамара Николаевна, теперь это ваш автомобиль…" Еще при подготовке к Олимпиаде Артур повторял: "Выиграем золото – и купим вам иномарку!" Я воспринимала как шутку. Но ребята сдержали слово. А сейчас у меня "Фольксваген". Маленький, но бойкий.

– А еще – памятные подарки от учеников?

– Мама Юко Кавагути часто отправляла посылки с шерстяными кофточками. Правда, не сама вязала. Думала, в России очень холодно.

"76!" - именно так мы обещали Тамаре МОСКВИНОЙ подписать этот снимок. Фото Дарья ИСАЕВА, "СЭ"
"76!" - именно так мы обещали Тамаре МОСКВИНОЙ подписать этот снимок. Фото Дарья ИСАЕВА, "СЭ"

***

– Игорю Борисовичу Москвину, вашему мужу, – 88…

– Подождите. Он 1929 года рождения. Сколько ж ему? Сейчас подсчитаю… Действительно 88!

– Похоже, для вас это новость.

– Я же говорила, на возрасте не зацикливаюсь. Муж выглядит гораздо моложе. Ведет активный образ жизни. Передвигается на общественном транспорте, летом косит траву на даче. Здесь, в школе, рвется мне помогать. Но я удерживаю. Если нет регулярных тренировок, результата не будет. А мотаться сюда каждый день ему все-таки тяжеловато. Зато сегодня вечером у нас party, едем в Английский клуб.

– Поженились вы в 1964 году. Много гостей собралось на свадьбе?

– Человек тридцать. По тем временам – прилично. Отмечали в квартире моих родителей. Мебель вынесли к соседям и на лестничную клетку. Сколотили лавки. Тогда при слове: "Горько!" целоваться постеснялись. Я прикрывалась белоснежной салфеточкой, которую нам кто-то вручил вместе с деревянной миской и горой яиц.

– Подарок что-то символизировал?

– Чтоб Бог дал детишек побольше. А поселились мы у Игоря и его мамы. Квартира была даже меньше нашей. Одна комната – девять метров, другая – шестнадцать. Туалет крошечный, душ не предусмотрен. Мыться ходили в баню. Холодильника тоже не было. Продукты хранили в ящике за окном.

– Со свекровью ладили?

– Александра Васильевна – женщина властная, с непростым характером. Приходилось подстраиваться, лавировать, искать дипломатические уловки. Я вообще не люблю ссориться, всегда стараюсь найти компромисс. Твердила себе: "Раз люблю Игоря, значит, к его пожилой маме должна относиться уважительно. Тогда и нам будет комфортно, никаких скандалов". Моя бабушка по линии отца всю жизнь прожила в украинской деревне. Там свои законы. Помню ее удивленный вопрос: "Почему к свекрови обращаешься по имени-отчеству?" – "А как?" – "Мама! Она же мать твоего мужа!" Так и стала называть.

– Мишин был на свадьбе?

– Нет. Только родственники да близкие друзья. А с Мишиным кататься я начала год спустя, в 1965-м.

– Ваша пара могла выиграть Олимпиаду?

– Объективно? Нет! Как раз появились Роднина и Зайцев. Они технически были значительно сильнее.

– Тремя словами Алексея Николаевича можете охарактеризовать?

– Запросто! Умный. Дипломатичный. Юморной. Что нас и спасало. Тренировки проводили с хохмами. Но по-деловому. Быстренько откатались – я к себе в семью, он к себе.

– Говорят, матерщинник виртуозный.

– В то время – никогда! А сейчас анекдоты на одну тему. Вот скажу: "Ой, Леш, какой у тебя живот вырос…" – "Тамара! Не живот! Холм над опавшим героем". Или одернешь: "Что ж ты всё про это да про это?" – "Я занимаюсь вербальным сексом!"

С нашим танцем "Цыганочка" связаны смешные моменты. В Доме моделей спортивной одежды придумали костюм с открытым плечом, а в Советском Союзе, извините за подробность, лифчиков без бретелек не существовало.

– Как вывернулись?

– Надо ставить чашечки. Сейчас-то не проблема, а тогда где эти чашечки взять? В московском магазине "Синтетика" давлюсь в очереди, достаю какие-то пластмассовые. Но только пятого размера!

– Ох, Господи.

– С портнихой моей Валей обрезаем – получается третий. Но у меня-то совершенно другой. Еле-еле приспособили. Катаемся с Мишиным, на выпаде становлюсь, трясу перед ним грудью. Как цыганка. У него глаза расширяются. Шепотом: "А это – откуда?!"

– Ай да история.

– Случалось, он задевал рукой – и вся эта конструкция вгибалась внутрь. Прямо на показательных выступлениях.

– Мы читали, вы с Мишиным вдрызг разругались в Гаграх…

– Я ни Гагры не помню, ни ссоры. Честно! Это у Мишина память феноменальная. А у меня устроена так: не надо? Я и забыла.

9 февраля 2002 года. Солт-Лейк-Сити. Тамара МОСКВИНА и Игорь БОБРИН с Еленой БЕРЕЖНОЙ и Антоном СИХАРУЛИДЗЕ. Фото Александр ФЕДОРОВ, "СЭ"
9 февраля 2002 года. Солт-Лейк-Сити. Тамара МОСКВИНА и Игорь БОБРИН с Еленой БЕРЕЖНОЙ и Антоном СИХАРУЛИДЗЕ. Фото Александр ФЕДОРОВ, "СЭ"

***

– Когда "Зенит" в 1984 году стал чемпионом СССР, игроков пригласили в главное здание этого города. Вручили книжку "Ленин в Смольном". Самые странные дары, которые вы получали?

– Сертификат на наследство. Как это называется?

– Завещание.

– Вот-вот. Мне отписала все свое имущество малознакомая женщина.

– Неожиданно.

– Еще во времена, когда мы с Мишиным катались, вдруг приносят письмо. Пишет дама 45 лет, почтальон из Грозного: "У меня больная мама. Но вы ее спасли. Мы смотрели ваше выступление с Алексеем Мишиным. Это такой восторг! Пожалуйста, запишите на целлулоидную пластинку вашу историю. Какое-нибудь посвящение маме. Я высылаю 10 рублей". Следом приходят эти деньги.

– Реакция?

– Что ж, надо помочь. Я на все письма отвечаю. Иду на студию звукозаписи, наговариваю для нее две или три пластинки.

– А Мишин?

– Тоже пошел – записал одну. Деньги назад отсылаем. Получаем новое письмо: "Вы меня обижаете. Завтра прибудет поезд на Московский вокзал. У проводника заберите корзину с фруктами". И понеслось!

– Что?

– Сюда шлет абрикосы, яблоки, груши, черт знает что. Обратно же не отправишь пустую корзину? Еще и на вокзал надо ходить в 5 утра.

– Долго продолжалось?

– Годами! Как-то в Ростове были с дочкой – эта женщина приехала. У нее в тех краях участок соток восемь. Одноэтажный домик, печка, кровать и телевизор. Потом мы и в Ленинграде встречались.

Однажды сидим в "Юбилейном" с тренерами, обмываем поставленные программы. Такие "междусобойчики" приняты были. Тут появляется почтальон, в руках заказное письмо: "Москвиной". Вскрываю, читаю вслух. Оказывается – завещание на все имущество, которое ей принадлежит.

– В Грозном?

– Да. Народ: "Ха-ха-ха! Тамарка, давай устроим хохму. Вон, телефонная будка у дворца, наберем Ленке…"

– А это кто?

– Хореограф, ставила нашу "Цыганочку". Женщина немножко необычная, балетная. Как-то пригласила к себе на праздник, на столе коробка полуоткрытая. Мы замечаем: "Ой, что за фотография?" – "Ну, посмотрите…" А это карточка, где она без одежды… Вот наши и говорят: "Позвоним Ленке, скажем – Тамаре передали завещание. Там написано – доля причитается постановщику "Цыганского танца". Разыграем!"

– Прекрасная шутка.

– Я была беременная, уехала домой. Не думала, что все-таки сделают. А Игорь вечером возвращается, хохочет: "Ой, Тамара, мы позвонили!" Я в ужасе: "Зачем?"

– Что дальше?

– Наутро прихожу на каток. В окружении тренеров стоит Елена Дмитриевна. Громко: "Тамара, мне все известно! Свою долю отдаю детям! Тащи завещание".

– А вы?

– Говорю: "Нет проблем, но давай позовем представителя Спорткомитета…" В общем, эта бумажка так и лежала у меня, пока не выбросила. А как судьба той женщины сложилась, не представляю.

Тамара МОСКВИНА. Фото Дарья ИСАЕВА, "СЭ"
Тамара МОСКВИНА. Фото Дарья ИСАЕВА, "СЭ"

***

– Где хранятся триста дисков, которые записывал ваш муж с 50-х на любительскую камеру?

– В кладовке.

– Это ж сокровище.

– К сожалению, не оцифрованное. Я и нашим телевизионщикам предлагала, и американской компании, которая занимается изготовлением и продажей видеокассет. Никому не надо. Ну и куда всё девать?

– На этих записях и Людмила Белоусова с Олегом Протопоповым?

– Да кого там только нет! Наташа Бестемьянова и Игорь Бобрин попросили сделать копию пленок, на которых есть их выступления. Еще Юра Овчинников интересовался. Отдала им кассеты, сами оцифровывали. Для домашнего архива.

– В сентябре умерла Белоусова. Вы услышали – и какой эпизод сразу вспомнили?

– Как мы вместе провели медовый месяц.

– Ваш?

– Ну да. Это было в Бетте, под Геленджиком. В частном секторе снимали по комнате. Май, пустота, мы вчетвером на диком пляже. Олег нырял, стрелял из подводного ружья. На костре варили уху, крабов.

– Про Белоусову говорили – деликатная до застенчивости.

– Люда была тихая, немногословная. Да еще под пятой у Олега. Мы однажды спросили: "Ребята, а дети?"

– Что отвечали?

– "Вот чемпионат мира пройдет – подумаем". Потом "это пройдет", "то"… Не случилось. Не в курсе, что мешало дальше, но начало истории было вот таким.

– Вам не казалось, что их особенно и не огорчало отсутствие детей?

– Не знаю. Больше не говорили на эту тему никогда.

– По характеру Белоусова – полная противоположность Протопопову?

– Да! У Олега была и мания величия, и мания преследования.

– Примером проиллюстрируете?

– Подал заявление о приеме в партию. Началось: "Те меня не любят, эти не переносят. Стараются унизить, потому что я – великий, олимпийский чемпион…"

– Он не скрывал, что строчит какие-то письма, жалобы на товарищей.

– Это было уже в балете на льду. А если и в сборной, то шло над нашими головами. Понятия не имею, что он писал, но народ о Протопопове не очень положительно отзывался.

– Как же вы умудрялись дружить?

– Все-таки Игорь пять лет эту пару тренировал. Мы были очень близки. Хотя их отъезд стал полной неожиданностью.

– Неужели?

– Когда с людьми часто общаешься, всплывает в разговоре: "Был я в Швейцарии – там полторы тысячи сортов сыра. А у нас всего три… Когда ж это кончится?" Ну и в таком духе. Сейчас прокручиваю назад "пленку" всех наших бесед. У меня вообще аналитический склад ума. Так вот, я не могла вспомнить ни одного высказывания, даже полунамека, что Олег и Люда собираются уезжать.

– Зато из Швейцарии вам писали.

– Сначала я прочитала в газете, что они отказались возвращаться в Советский Союз. Потом в почтовом ящике обнаружила коротенькое послание от Люды и толстую пачку фотографий. Но нас никуда не вызывали.

– Почему они не афишировали, что долго работали с Игорем Борисовичем?

– Может, считали его коллегой, а не наставником. Олег ведь и про Чайковскую не говорил.

– Не придавал значения роли тренера?

– Да. Впрочем, он был уже взрослый. Видимо, считал, что все делает самостоятельно. А остальные – ассистенты. Когда люди достигают больших высот в спорте, весь путь под чьим-то руководством забывается.

– Мужа вашего наверняка это обижало.

– Нет!

– Знал цену Олегу?

– Он знал цену себе.

– Когда впервые увиделись после их побега?

– Через несколько лет. Держались Олег и Люда отстраненно. То ли опасались, что у нас будут неприятности. То ли просто отнеслись к нам, как ко всем "советским". Со временем оттаяли. Когда мы работали в Америке, ездили в Лейк-Плэсид. Праздновали день рождения Олега. Все по американским меркам: пригласили, оплатили…

– Как мило.

– В Штатах – норма. Если мы взялись отпраздновать ваш день рождения, то сами и несем расходы.

– В Швейцарии они бедствовали?

– Поначалу – нет. Но Олег ввязался в авантюру. Накупил аппаратуры, стал снимать фильмы про самого себя, какие-то программы. Все сделал – и тут выяснилось, что эти записи никому не нужны. Не мог продать!

– Это трагедия.

– А деньги потрачены. Аппаратуру куда денешь? Двенадцать лет они прожили в Швейцарии, получили гражданство. Почти не катались. Заработок небольшой. А из него-то и складывается пенсия.

– Сколько выходило?

– До тысячи долларов. При этом Швейцария страшно дорогая страна! Съехали с одной квартиры, с другой. Жили невероятно экономно. У них даже мобильника не было! Общались мы по электронной почте.

– Протопопову – 85, перенес инсульт. Что с ним теперь будет?

– Мне написали, сейчас прочитаю… В айпаде сохранилось… Вот, нашла: "У меня к вам просьба. Американские друзья Протопопова хотят, чтоб он прилетел в США и жил у них. Олег Алексеевич сейчас в швейцарском отеле. У него там комната, на связь не выходит. Работник отеля по имени Отто утверждает, что тот в стрессовом состоянии. На днях сын Барбары Келли дозвонился…"

– Что за Барбара?

– У нее когда-то Олег и Люда снимали в Америке квартиру. Дальше! "Сын Барбары Келли дозвонился в гостиницу, говорил с Отто по телефону. Тот пообещал передать всё Олегу Алексеевичу. Вечером получил письмо по электронной почте из Швейцарии от Отто – сообщил, что Протопопов скоро наберет. Однако звонка до сих пор нет. Американцы волнуются, как бы чего не случилось. Тамара Николаевна, попробуйте позвонить в отель. Может, Олег Алексеевич захочет поговорить с вами?"

– Грустно.

– Я сегодня же постараюсь связаться с Олегом. Но без Люды, боюсь, он долго не протянет. Она делала для него всё!

Тамара МОСКВИНА и плакат с ледовыми чемпионами на приеме у Владимира Путина после Олимпиады-2002. Фото Дарья ИСАЕВА, "СЭ"
Тамара МОСКВИНА и плакат с ледовыми чемпионами на президентском приеме после Олимпиады-2002. Фото Дарья ИСАЕВА, "СЭ"

***

– Когда-то вы жили в одном номере с Людмилой Пахомовой.

– Я и с Пахмутовой жила!

– Где же?

– На Играх в Лейк-Плэсиде. Вместо олимпийской деревни всех поселили в новое здание тюрьмы для малолетних преступников. Тесная комнатушка, двухэтажная кровать. Пахмутова внизу, я – наверху.

– Почему именно вы оказались ее соседкой?

– Не было свободных номеров. Позже Пахмутова у меня на юбилее аккомпанировала – а я пела про голубой лед.

– Самый памятный разговор с Пахомовой?

– Мы с ней были тайными друзьями!

– Почему "тайными"?

– Потому что она из Москвы, я – из Ленинграда. Она ученица Чайковской, а та не приветствовала, когда ее ученики общались с чужаками. Затем муж Милы стал руководителем в федерации. Снова продолжили дружить тайно. Чтоб народ не подумал, будто у меня корыстные интересы… Помню, в Америке на соревнованиях Мила вдруг вскочила с кровати, в глазах слезы: "Тамара, я больна! Я умираю, умираю!"

– Тогда узнала, что у нее рак?

– Уже лечилась. Наверное, просто стало очень плохо. Не смогла сдержаться. Я вызвала доктора. Потом в Москве навещала Милу после химиотерапии. Она была дома, совсем без волос. Чувствовалось – угасает.

– Когда-то на вашей старой даче, на внутренней стенке деревянного туалета Бобрин написал стихи про лебедей.

– Было!

– Вы эту часть выпиливали.

– Только не про лебедей. Другую: "Я тут был, что-то пил… Даже на севере Канарских островов давно не строят таких санузлов". Потом дощечку вставили в рамочку – теперь висит на нашей новой даче. Когда на сборах дни рождения отмечали, я тоже стихи сочиняла. Вроде таких: "Давайте, как следует, тренируйте фигуристов, а если будут плохо выступать – поставлю вам на вид. Ваш Брежнев Леонид".

– Вы рассказывали, что стараетесь выбирать ученикам подарки со значением. Промашки случались?

– День рождения Олега Васильева. Гадаю: что ж вручить? Куплю-ка, думаю, зажигалку!

– Простенько.

– Через год забыла, что дарила. Снова: что же, что же… А-а, зажигалку! Олег к тому времени уже бросил курить. Отвечает: "Тамара Николаевна, спасибо, но я с сигаретами завязал". Следующий год – что же? Опять зажигалку!

– Одинаковые?

– Zippo. Но разные. А курить он так и не начал.

2004 год. Тамара МОСКВИНА и Татьяна ТАРАСОВА. Фото Александр ВИЛЬФ
2004 год. Тамара МОСКВИНА и Татьяна ТАРАСОВА. Фото Александр ВИЛЬФ

***

– Вы говорили: "Начав тренировать, долго видела перед собой задницы собственного мужа, Жука, Чайковской, Тарасовой. Я и не мыслила, что однажды встану рядом". По собственным ощущениям – когда встали?

– Ох… Я действительно была серой мышкой и никогда себя не переоценивала. Ведь мы, тренеры, – это обслуга. Главный – всегда спортсмен. В моем случае – пара. Мальчик и девочка. С разным уровнем воспитания, образования, мотивации. А ты постоянно, будто в лабиринте, пытаешься нащупать дорогу, которая выведет наверх. Вот честно, нет у меня каких-то необыкновенных качеств – музыкальности, изобретательности, таланта. Всё за счет работы.

– И только?

– Плюс интуиция, терпение, умение взвешивать "за" и "против". Например, хочешь гаркнуть на ученика: "Ты – дурак!" Потом думаешь – ну а дальше-то что? Обидится, огрызнется. Еще и на партнершу сорвется, если вновь что-то пойдет не так. Мне это нужно?

– Едва ли.

– Значит, лучше промолчать. Либо шепнуть на ушко: "Ты ж здоровый, сильный парень. В следующий раз попробуй удержать девочку, не бросай…" Я указала на ошибку, но не унизила. Крика на тренировках у меня не было и не будет. Как и слов на букву "х", "б", "п".

– Не ваш метод?

– Абсолютно! Считаю, я достаточно образована и могу объяснить то, что мне надо, на литературном русском языке. За всю жизнь лишь одну ученицу обозвала дурой.

– Это кого же?

– Наташу Мишкутенок. Было ей лет шестнадцать. Что натворила – не помню. Я тут же извинилась.

– У каждого тренера есть момент, когда он жалеет о собственной жесткости. Одно дело – назвать 16-летнюю Мишкутенок "дурой". Но ведь наверняка было что-то серьезнее.

– Не было! Всегда находила объяснения – почему я так поступила. Вам-то кажется, что это жестко. А я считаю иначе.

– До слез девочек доводили?

– Девочки постоянно плачут. Не придаю значения.

– Истерики-то приходилось гасить?

– Оксана Казакова!

– Что за история?

– Она думала, я отдаю предпочтение Бережной и Сихарулидзе. А мой расчет был – создать между парами конкурентную среду. Но такую, чтоб никто не…

– Психовал?

– Не убежал! Если одна пара катается, я работаю с другой. Демонстративно встаю спиной к катку. Делаю вид, что мне неинтересно. Но Казакова все равно ревновала к Бережной: "Вот, ваши любимчики…" Мы придумывали обходной маневр: звонили мужу Оксаны или массажисту. Рассказывали им, что говорить Казаковой. Чтоб разбить ее неуверенность и ревность.

– Удавалось?

– В 1998-м в Нагано для меня не имело значения, кто из них станет первым. Важно – чтоб это была моя пара! Главными претендентами на золото считались Бережная и Сихарулидзе, но в конце программы случилась ошибка. И выиграли Казакова с Дмитриевым. Если б я держала фаворитами одну пару, вторая психологически точно не была бы готова к победе.

14 февраля 2010 года. Ванкувер. Тамара МОСКВИНА с Юкой КАВАГУТИ и Александром СМИРНОВЫМ. Фото Александр ВИЛЬФ
14 февраля 2010 года. Ванкувер. Тамара МОСКВИНА с Юкой КАВАГУТИ и Александром СМИРНОВЫМ. Фото Александр ВИЛЬФ

***

– Про вас писали – "увела Кавагути". Но вы же по собственной инициативе расплатились с ее тренером?

– "Переманить" Юко я не могла! Это она прислала мне факс в 1998-м: "Я – Юко Кавагути, 16 лет. Восхищена тем, как катаются Бережная и Сихарулидзе. Мечтаю быть вашей ученицей". Ну вот на кой мне тогда иностранка? Возиться с ней, виза, билеты… Для чего?!

– Незачем.

– У меня забот хватало со спортсменами высокого уровня. А Юко настаивала. Потом в Америке снимался фильм про Гордееву и Гринькова, их в юношестве играли Бережная и Сихарулидзе. За три дня до вылета посылаю в Японию факс: "Приезжайте".

– Ухватилась?

– Да, с мамой прилетела. Спрашиваю: "Сколько вы хотите уроков?" – "Два часа в день". Ничего себе! Это затренируешь!

– Юко выдержала?

– Выполняла все, что я говорила! Думаю – какое же удовольствие с ней работать! Затем мы перебрались в Америку работать. Юко уже закончила с юниорской сборной Японии. Я решила поставить ее в пару. Тем более, в Петербурге остался ученик Игоря, Александр Маркунцов. Которого не хотели брать другие тренеры.

– Почему?

– Говорили: "Ой, зачем нам москвинское г…но?" Я провела переговоры с японской федерацией, оформили документы. Ребята стали выступать. Их лучшее место – по-моему, тринадцатое в мире. Вот ошибка моя!

– В чем?

– Недотерпела, не додержала эту пару. Пошла на поводу у Юко, которая обвиняла мальчика в лени и не желала с ним дальше кататься.

– Он не был ленивым?

– Может, и был – но это еще не приговор. Значит, мы не заинтересовали. Или просто не пришло время для него. От тринадцатого места они двинулись бы вверх, я уверена.

Другая моя ошибка – Вика Борзенкова и Андрей Чувиляев. Изумительная пара! Мальчик – метра два ростом, девочка тоже высокая. Техника хорошая. Андрей из Москвы, когда там папа заболел, начались финансовые сложности. У меня не было возможности оплачивать его проживание в Петербурге.

– Закончил?

– К сожалению. Мне надо было напрячься, где-то найти на него деньги.

– Из всех ваших учеников – чемпион по трудолюбию?

– Лена Бечке. С Денисом Петровым в 1992-м завоевала серебро и на Олимпиаде, и на "Европе".

– Готова были ночевать на льду?

– Да! Работала эта пара раза в три больше, чем Мишкутенок с Дмитриевым. Но всегда проигрывали. Лена была очень неуверенной в себе. Ее приходилось постоянно успокаивать. А другой девочке надо было похудеть. Я их кормила так называемым "допингом".

– Заинтриговали.

– В аптеке за две копейки продавался сахарин. Стеклянная баночка, крошечные таблеточки. Одной говорила: "Вот это прими – придаст уверенности!" Второй: "Глотай за 20 минут до еды. Все будет хорошо. Лекарства дорогущие, я еле достала!" Когда повзрослели, пришли и сказали: "Мы обсуждали между собой, делились: "А тебе Москвина что-то давала?"

– Так и ели сахарин до конца карьеры?

– Нет. Потом я перешла на кальцекс. Стоил семь копеек. Это было настоящее плацебо. Причем очень доступное. Мне же надо было придумать – как выйти из положения?

– Девочка похудела?

– Да. Речь о Лене Валовой.

Тамара МОСКВИНА. Фото Дарья ИСАЕВА, "СЭ"
Тамара МОСКВИНА. Фото Дарья ИСАЕВА, "СЭ"

***

– Знаете историю, как словак Непела приехал в Америку, попал в ледовый балет, где было полно геев? Сперва хотел оттуда сбежать, но втянулся. Начал губы красить, ходить под ручку с карликом…

– Насчет "красить" – не в курсе. Наше воспитание было такое – мы не знали об этой стороне жизни. Моя хореограф, с которой долго отработала, иногда указывала на какого-нибудь балетного: "Педераст". Я думала, это означает – дурак. Или что-то вроде. Кого-то называли "голубым" – мы тоже не понимали, что к чему. Только через много-много лет дошло. Поначалу такое шокирует – но постепенно привыкли. Не придавали значения этой теме. Даже когда затягивает олимпийского чемпиона.

– Джонни Вейр обмолвился в интервью: "Фигурное катание в Америке имеет репутацию "голубоватого" вида спорта". Родителей мальчиков это не отпугивает – когда отдают в фигурное катание?

– Слухов много, что там половина ребят не той ориентации. Но в России все спокойнее. Не наблюдается случаев.

– Тот же Вейр рассказывал – когда занял шестое место на Олимпиаде в Сочи, его тренер Галина Змиевская так расстроилась, что пошла в "Макдоналдс" и съела огромную гору картофеля фри. Это для нее было высшей степенью депрессии. Как в таких ситуациях поступаете вы?

– Я не курю – раз. Почти не пью – два. Сладкое люблю. Но чтоб умять от расстройства целый торт – нет, не ко мне. Так как я человек средних способностей – у меня все усредненное. А после обидных неудач занимаюсь самовнушением. Допустим, завоевали мои ученики бронзу, а не золото. Говорю себе: "Но это же третье место в мире!"

– Самое необъясняемое поражение ваших учеников?

– Кавагути и Смирнов. Такая пара – невезучая! Я счастливый человек – а эти нефартовые фантастически. Я не верю ни в каких богов, но вот бывает – травмы и неудачи преследуют. Все приготовила, везде соломку подстелила. Раз – и какая-то лажа. Потом еще одна, и еще…

– В вашей жизни были слезы на спортивную тему?

– Я не плачу – вообще. Хотя вру!

– Бывало?

– После смерти папы плакала. И в 2004-м, когда на соревнованиях в Америке упала Таня Тотьмянина. Макс Маринин уронил на поддержке, девочка ударилась головой об лед. Потеряла сознание, с сильным сотрясением увезли в больницу. Они не мои ученики, но справиться со слезами не могла. Вот навернулись! Не знаю, почему!

– Даже падение собственных учеников не вызывало таких эмоций?

– Никогда.

2011 год. Тамара МОСКВИНА (справа) и Елена ЧАЙКОВСКАЯ. Фото Александр ФЕДОРОВ, "СЭ"
2011 год. Тамара МОСКВИНА (справа) и Елена ЧАЙКОВСКАЯ. Фото Александр ФЕДОРОВ, "СЭ"

***

– Тарасова, Чайковская, Дубова, Линичук щеголяли на турнирах в роскошных шубах. У вас-то меха были?

– Давным-давно, когда выступала в одиночном катании и выиграла чемпионат страны, получила премию. Отправилась в ателье. На заказ сшили каракулевую шубу. Пару раз надела, и все. Больше не носила.

– Почему?

– Вы не представляете, какая она тяжелая!

– Пришлось продавать?

– Зачем? Сестрам отдала. А на соревнованиях я всегда в костюмчике. Надо же от коллег отличаться.

– Вы и учеников после выступления не целуете. Встречая у бортика, просто пожимаете руку.

– Тоже осознанно. Да и вообще, если на тренировках с ними не целуюсь, с какой стати должна делать это во время соревнований?

– Показуха?

– Ну, почему? От человека зависит. Я не настолько чувствительная. Наоборот, сухая.

– Вы?!

– Ладно, не сухая – деловая. Разве что Юко Кавагути в последнее время могла приобнять. А с мальчиками веду себя сдержанно.

– Самый озорной из ваших учеников?

– Артур Дмитриев!

– Что творил? Выпивал?

– Да. Порой удивлял. Помню, в гостинице после победы на Олимпиаде надо было заплатить за три бутылки "Хенесси".

– За какой срок?

– За ночь. Понятно, не один выдул. Но здоровый был, как вол! Или вот история. Утро, понедельник, тренировка. За мной стоят Сихарулидзе, Дмитриев и еще один фигурист. Я, не поворачиваясь, могла сказать, кто где. По запаху. Все разные! Со временем это веселье закончилось само собой. У меня, кстати, была мысль – встретиться с ребятами, записать какие-то хохмы. Их же миллион!

– Например?

– Накануне Олимпиады-2014 приходит директор "Юбилейного", приводит важных гостей – и меня приглашает. Оказалось, ледовары из Сочи. Приехали опыт перенимать. Посидели в кафе. Спрашивают: "Когда ж вы к нам?" – "Да вот через три недели соревнования" – "Что приготовить?" Я начинаю вспоминать – раньше мы ездили в Сочи, какое-то было вино. Сто лет тому назад. На каждом углу продавалось, рубль стакан…

– "Изабелла"?

– Да! А я вспомнить не могу и говорю: "Чачу!" Прилетаем в Сочи, Юко с Сашей катаются. Подходит мужчина: "Мы все приготовили. Завтра принесем после тренировки". На следующий день кручу головой – где ж мужик-то? Вот-вот уедем! Увидел это президент нашей федерации Александр Горшков: "Волнуетесь, Тамара Николаевна?" Я чуть на пол не села от смеха.

– Принес чачу-то?

– Принес! Из Абхазии, пол-литровая бутылка невероятной красоты. 60 градусов. Привезла домой, папочку угостила.

– Игоря Борисовича?

– Ну да.

Тамара МОСКВИНА. Фото Дарья ИСАЕВА, "СЭ"
Тамара МОСКВИНА. Фото Дарья ИСАЕВА, "СЭ"

***

– Два больших тренера в семье – это проблема?

– По-разному. Мне с мужем повезло. Игорь – мудрый, о тренерской профессии знает всё. Понимал, что для достижения результата необходимо самопожертвование. Правда, я, как человек деловой и практичный, старалась везде успеть. Про меня нельзя сказать: "Фанат, который живет на катке". Нет, время так распределяла, чтоб оставалось и на семью, и на других родственников, и на друзей. В этом смысле я – счастливая женщина.

– В начале 80-х вы работали с Еленой Валовой и Олегом Васильевым, муж – с Ларисой Селезневой и Олегом Макаровым. Подрались фигуристы на ваших глазах?

– Да, на сборе в Казахстане. В разгар тренировки. Селезнева и Макаров катались под музыку, а мои ребята им помешали. Случайно, разумеется.

– Уверены?

– Сто процентов! Больше подобных инцидентов у нас и не возникало. Мы с мужем всегда внушали ученикам: не делайте подлостей другим, выяснять, кто сильнее, нужно в честной борьбе на катке. А тогда пацаны вспылили, слово за слово. Ситуация усугублялась тем, что в тот год в сборную попадала лишь одна пара. В итоге Макаров сломал Васильеву челюсть в двух местах. Врачи проволокой скрепляли. Кормила беднягу кашей, бульоном, черной икрой. Хорошо, у него зуба не было – через трубочку высасывал.

– Макарова дисквалифицировали?

– На сезон – по комсомольской линии. А Васильев быстро пошел на поправку, отправился с Валовой на чемпионат Европы. Стали серебряными призерами, год спустя выиграли Олимпиаду. Селезнева и Макаров в Сараево завоевали бронзу.

– Ваш брак мог треснуть после той истории?

– Наверное, нет. Хотя… Сложности были, чего уж скрывать-то. Конкуренция! Я оказалась меж двух огней. Выступала против учеников мужа – а значит, и против Игоря.

– Не на комсомольских же собраниях?

– Слава богу, они проходили без нас. На ковер к начальству ни меня, ни Игоря тоже не вызывали. Дисквалификацию на Макарова повесили автоматически. Но все равно приятного мало.

– Васильев теперь трудится в вашей школе. А Макаров живет в Америке?

– Да. Тренирует – как и жена, Лариса Селезнева. Пока катались, ругались постоянно. Зато до сих пор вместе, двое детей. В фигурном катании настолько крепкие браки – редкость.

– Хоть раз задумывались – а не завершить ли вообще активную тренерскую деятельность?

– Когда Юко с Сашей заканчивали, мелькнуло в голове: "Отныне буду консультантом". Тут на тебе – подарочек от Антона Сихарулидзе. Теперь надо эти мысли отбросить. Пока силы и здоровье позволяют, знания буду передавать. С собой-то не унесешь…

Юрий ГОЛЫШАК, Александр КРУЖКОВ
Санкт-Петербург – Москва

Газета № 7488, 03.11.2017
Перейти к комментариям
7
Загрузка...
Новости по теме