«Мы должны выиграть две олимпийские эстафеты в 2030 году». Интервью Павла Ростовцева
Биатлонный сезон в России завершился досрочно, так как последний этап Кубка Содружества в Мурманске отменили из-за ранней оттепели. В результате ряд биатлонистов решили принять участие в XIII Югорском лыжном марафоне, соорганизатором и главным спонсором которого выступает ВТБ, а Ирина Казакевич даже одержала победу в коньковом полтиннике. Приехал в Ханты-Мансийск и вице-президент СБР по развитию профессионального спорта, призер Игр Павел Ростовцев, который в разговоре с «СЭ» подвел итоги сезона и поделился взглядами на новый олимпийский цикл.
В стрелковом плане у нас есть большой резерв
— В России досрочно завершился биатлонный сезон. Что для вас было в нем главным?
— С этим сезоном заканчивается олимпийское четырехлетие. К сожалению, в последние несколько лет мы не смогли участвовать в международных соревнованиях. Считаю, что это время СБР провел эффективно с точки зрения подготовки будущего резерва, поиска молодых талантливых спортсменов, которые рано или поздно должны прийти на замену нашим лидерам. Это была одна из основных линий, которые на протяжении двух-трех лет выстраивал Союз биатлонистов России. Исходя из этого, можно подводить итоги.
Да, у нас есть сильные спортсмены, которые были бы конкурентоспособны на мировом уровне. Прежде всего я говорю о Наталье Шевченко, Кариме и Анастасии Халили, Кристине Резцовой, Эдуарде Латыпове. При благоприятном стечении обстоятельств, хорошей стрельбе и попадании в лыжи мы сто процентов боролись бы за медали в командных дисциплинах на Олимпиаде. Карим демонстрировал свои способности в нужный час и в нужном месте, с его выдающейся стрельбой на главных стартах сезона. Человек умеет собираться, концентрироваться и показывать, что он может. Думаю, вся подготовка, которая велась с прицелом на Олимпийские игры, была конкурентоспособна.
Параллельно у нас подросла хорошая молодежь. Появились Ирина Терещенко, Савелий Коновалов, Дмитрий Евменов, Ярослав Конкин, Виктория Метеля, Юлия Коваленко. Это то будущее, которое стучится в двери сборной, с которым мы, наверное, связываем следующий олимпийский цикл.
— Что не получилось?
— Выехать на международные соревнования. И, если говорить в спортивном плане, не все получается у нас в стрелковом компоненте у лидеров сборной, за исключением Карима Халили. В этом плане у нас есть большой резерв. Немножко, мне кажется, мы отстаем здесь в тренировочном плане. Если говорить про детали тренировочного процесса, то здесь большая благодарность Министерству спорта РФ, Центру спортивной подготовки. Все, что мы могли организовать, нам обеспечили. К сожалению, у нас не получилось выехать на более высокую горную подготовку — ни в Цахкадзор, ни в Италию. Это связано с визами, с перевозкой оружия. Сложный организационный вопрос для команды. Даже в Армению летом не смогли выехать из-за трудностей с оформлением оружия. Это не получилось.
Очень здорово, что в феврале мы провели один из этапов Кубка Содружества в условиях среднегорья — в Сочи. Сейчас выросло целое поколение молодых спортсменов, которые никогда не выступали в условиях среднегорья. Практически весь календарь IBU связан с выступлениями на высоте 1300 м и выше. Я специально проводил опрос у ребят, нужно бегать в горах или нет. 99 процентов спортсменов ответили, что нужно. Это совершенно другие эмоции, уровень напряжения, уровень восстановления после гонки. После такой тяжелой нагрузки сложно концентрироваться, когда уже хочется упасть от усталости, нужно еще стрелять. Очень здорово, что мы это сделали. Надеюсь, в дальнейшем у нас тоже такие соревнования состоятся. Поэтому можно говорить очень много. Самое главное, что сезон закончился удачно. Лидеры подтвердили свою состоятельность, молодежь растет.
— Последний этап Кубка Содружества в Мурманске отменили из-за ранней оттепели. Не было варианта перенести соревнования в другое место?
— Практически невозможно. Это не только переезд спортсменов, тренеров и сервис-бригады. У нас есть еще партнер — федеральный канал, который транслирует наши соревнования. Там очень большое количество оборудования и заранее планируют большое количество людей, которые участвуют в создании телетрансляций. Поэтому вот так сказать, что в течение трех дней мы едем сюда, а не туда, нельзя. Сезон длинный. Все, конечно, устали. Получилось как получилось. Жалко мне, что этап в Мурманске не состоялся. Погода — это единственное, на что мы повлиять не можем.
— Старший тренер Юрий Каминский заявил, что покидает сборную. Никто не раскрывает причины. От кого шла инициатива?
— Это его решение. Мы с ним разговаривали во время чемпионата России в Тюмени. Юрий Михайлович сказал, что заканчивает работу в сборной. Сейчас мы обсуждаем новый штаб мужской команды. Идет такая административная работа.
— Какие фамилии обсуждаются?
— Давайте немножко подождем.
У Пихлера есть позиция, и надо ее уважать
— В конце апреля, как анонсировал Виктор Майгуров, должно состоятся заседание в CAS по допуску. Как оцените наши шансы?
— 60 — хорошо, 40 — против. Прецеденты созданы в федерациях лыжных гонок, ски-альпинизма, фигурного катания и других, которых уже допустили. Думаю, самая тяжелая федерация по отношению к россиянам — это Международный союз биатлонистов. С учетом созданных прецедентов есть шанс, что мы по чуть-чуть будем выходить на международную арену.
— Почему IBU — это единственная федерация из организаций, занимающихся зимними индивидуальными видами спорта, которая нас до сих пор не допустила?
— Руководство там скандинавское, плюс генеральный секретарь из США. Думаю, что там тоже политика. Я общаюсь с некоторыми своими бывшими коллегами. Мы в хороших отношениях. Созваниваемся, поздравляем с днями рождения. Все всё понимают, но политика, к сожалению, оказывает влияние на управленческие решения в спорте. Надеюсь, что в апреле этот лед растает.
— Вы с Вольфгангом Пихлером называете друг друга друзьями. Во время Олимпиады он заявил, что русских допускать не нужно. Не обсуждали ли с ним этот момент?
— Нет, не обсуждали. За несколько дней до его слов я поздравлял его с медалью болгарской спортсменки на Олимпийских играх. Он в хорошем возбуждении шел с трассы. Пообщались. После этого были его высказывания. Даже когда мы с ним созванивались, Вольфганг сказал: «Да, Павел, всякие бывают люди и ситуации, но настоящая дружба никогда не заканчивается». Мы рады друг друга видеть, слышать. Не сомневаюсь, что скоро увидимся.
— Удивили ли его слова про допуск?
— Не удивили. Я сторонник того, что каждый человек имеет право на свою точку зрения. Она может даже не совпадать с твоей или с большинством. Он имеет на это право. Он от этого не хороший и не плохой. Он просто имеет на это право. Наверное, у него есть основания, какие-то свои аргументы. Поэтому это можно обсуждать в спокойной обстановке, не по телефону. Не удивило. Он же и раньше высказывался по поводу определенных моментов, связанных с нашими не очень хорошими историями. У человека есть позиция. Надо ее уважать.
— Дает ли потенциальная победа в CAS гарантии, что нас допустят? IBU же может не давать никому нейтральные статусы.
— Думаю, что это большой шаг вперед. Потом еще предстоит много работы по реализации этого решения с IBU. Да, в регламенте международного союза нет понятия «нейтральный спортсмен», в отличие от FIS. Но в сентябре будет конгресс IBU. Возможно, на нем примут те или иные решения. Поэтому решение CAS — это очень важный элемент нашего возвращения.
— Непопадание на Олимпиаду-2026 сильно сказалось на мотивации наших спортсменов?
— Думаю, что не очень. Так или иначе все равно все понимали. Когда мы в декабре усилили позицию ОКР в суде путем подачи исков нескольких спортсменов, появилась надежда. Но декабрьские этапы прошли. Дедлайн, точка невозврата, был в середине января. Для того чтобы попасть на Олимпиаду, нужно было завоевать какие-то очки на соревнованиях под эгидой IBU. Когда в конце декабря стало понятно, что мы не едем на Кубок мира или Кубок IBU, то люди уже осознавали, что надежда хоть и умирает последней, но, к сожалению, это так.
— Кто бы мог там завоевать медаль?
— У ребят — Карим Халили, Эдуард Латыпов, Кирилл Бажин. Это наша ударная тройка для эстафеты. У девочек — Настя Халили, Настя Шевченко, Кристина Резцова. Плюс еще кто-то. Думаю, что с учетом того, как аккуратно стреляли и боролись спортсмены в Антерсельве, у нас были бы шансы. По крайней мере, Карим Халили стрелял не хуже, чем победители на Олимпиаде.
Вопрос с патронами сложный, но решается
— В этом году должны состояться выборы главы СБР. Вам, как человеку из команды Виктора Майгурова, хотелось бы продолжить работу в федерации?
— Не все зависит от нашего желания. Мы с Виктором Викторовичем в январе разговаривали на эту тему. Общая позиция: делаем свое дело, пройдут выборы — дальше будем решать. В январе еще было понимание, когда эти выборы будут. Сейчас они назначены — 10 июня. А у нас в апреле-мае очень напряженная работа по формированию списков кандидатов в сборную, по формированию составов на подготовку, кого мы будем рекомендовать на ставки спортсменов-инструкторов в ЦСП, уточнения календарного плана и учебно-тренировочных мероприятий. Все это нужно не просто принимать единоличным решением Майгурова, а необходимо утвердить на тренерском совете и исполкоме СБР. Мы договорились: как бы ни сложились выборы, мы честно делаем работу до конца мая, а дальше жизнь покажет.
— В первый год Олимпиады можно проводить эксперименты. Есть ли какие-то идеи на новый сезон?
— Конечно, многое зависит от финансовых возможностей, которые нам предоставит Министерство спорта РФ. Еще раз большое спасибо, что они поддерживали и обеспечили нас всем необходимым. Мы видим такую идеальную картину, где у нас есть команда А, где лидеры и, может быть, сильная молодежь на вырост, и есть молодежная команда, которая была очень яркой в этом году на примере группы Башкирова. Мы хотим эту практику сохранить, чтобы молодые спортсмены в своей группе были.
Конечно, методические направления работы и места проведения сборов, наверное, где-то должны пересекаться с основной командой. Но я вижу так, что есть группа А и группа Б с молодежью. Безусловно, еще и юниоры. Потому что за два-три года не подготовить хороший резерв. Этим нужно заниматься 4-6 лет. Поэтому остается команда юниоров и наш юношеский проект, который возглавляет Дмитрий Шукалович. Такая вертикаль у нас выстроена. Хотелось, чтобы это все сохранилось. Неизбежны кадровые изменения. Артем Истомин и Юрий Каминский заканчивают работу в сборной. Поэтому сейчас обсуждаем кандидатуры.
— Как обстоят дела с материально-техническим обеспечением? Удается ли решить вопрос с патронами, который, насколько понимаю, самый проблемный?
— Он решается сложно. Все равно мы не стоим на месте. В прошлом году по просьбе Виктора Майгурова и министр Михаил Дегтярев включился в процесс. Между Министерством спорта и Минпромторгом был контакт, чтобы обеспечить необходимым материалом для патронов заводы. Сложно. Но могу сказать, что 20 марта у нас был тренерский совет в Тюмени, на который мы пригласили представителей одного из патронных заводов. Около полутора часов был диалог с тренерским сообществом: что хорошего, какие есть узкие места, на что обратить внимание. Специалисты знают, как построить технологии на основании выявленных недостатков. Надеюсь, что это был полезный разговор, который трансформируется в улучшение качества наших российских патронов. С лыжами тяжело, но вопрос решается. Со смазкой тяжело, но вопрос решается. Непросто, но работаем.
— Ваше главное ожидание от предстоящего сезона?
— Мои ожидания — мы должны выиграть две олимпийские эстафеты в 2030 году. Постепенно пойдем к этой цели.
