«Долидзе делал болячки Джонсу и кричал: «Я же говорил!». Интервью с бывшим менеджером Jackson Wink
Он впервые рассказал о причинах падения легендарного зала и поделился деталями работы с Джоном Джонсом, Аароном Пико, Романом Долидзе и другими звездами.
***
— Как к вам Джош Хокит попал?
— У нас тренировался его брат. Он в Беллаторе выступал. А Джош Хокит в это время был в Лас-Вегасе, в Экстрим Кутюр. И я так понял, что ему там внимания не уделяли, новичок, и плюс там проходной двор, большой поток.
И он по рекомендации своего брата приехал к нам в зал и вот так начал потихоньку подниматься. У него очень хорошая база борьбы была, и он сразу себя показал. У него не было ни любительских боев, ничего. Его сразу в Беллатор подписали. В те времена у Беллатор была система Development Program, где они хороших проспектов, даже без любительской карьеры, борцов или футболистов подписывали.
Спарринг-партнеров среди тяжей у него нет. Он очень интересный в этом. Я всегда ему задавал этот вопрос, удивлялся, почему он именно так тренируется. У нас парнишка там был Джерард, он на 170 паундов выступал. И они как-то подружились. Я целыми днями наблюдал — чисто они вдвоем отрабатывают и двигаются. Я говорю: «Почему, Джош, вообще с тяжами не работаешь?» Он говорит: «Я работаю на скорость. Я хочу всех перерабатывать. Мне очень крупные не нужны. Я так всю жизнь тренировался. Я когда борьбой занимался, тоже всегда брал ребят, которые быстрее меня, и с ними развивался».
Бывают у него, конечно, спарринги с большими ребятами, но нет такого, чтобы собрать вокруг себя команду тяжей. Как, например, Джон Джонс — под него все подбирали. А Джош с одним парнишкой работает, полусредневесом. И этот парнишка — грэпплер с рекордом 7-15 или что-то такое, то есть не суперзвезда. Но грэпплинг у него хороший.
С кем Хокит будет готовиться под Деррика Льюса, я не знаю. Говорят, хотели француза одного привезти, но он не приехал. Под Льюиса в зале никого нет.
— Одна из последних звезд JW — Стив Гарсия. Сейчас у него семь побед подряд в UFC. Что это за парень, как он тренируется, что у него столько досрочных побед?
— Он местный, с любителей поднялся. Я помню еще, когда он приехал, вообще молодым пацанчиком был, знаешь, я таких здесь много видел. Это бойцовский город, здесь с детства все занимаются, как и мой малой, и, кроме боев, здесь для детей ничего нет. Стив поначалу выступал на маленьких турнирах, мы делали свои турниры в казино. Его потом в Беллатор подписали, он себя неплохо показал, но борьбу не развивал, акцент на ударку был, из-за этого проиграл Джо Уоррену. Он не мог определиться, в какой весовой категории выступать. На Контендере он бой выиграл, но контракт с UFC не дали, потому что очень большой был, вес не сделал. Когда в UFС наконец попал, то проиграл Луису Пенье, и потом у него долгий простой был. Не давали ему бои.
Я говорил: «Стив, может, стоит с соцсетями добавить, раскачивать себя?» А он отвечал: «Нет, это буду не я. Не я. Я им докажу все своими кулаками». Он очень целеустремленный, спокойный, нигде не тусит, ни с кем не конфликтует, только делом занимается. И в итоге пошло-поехало.
Конфликт у него только с Пико был. Они спарринговались раньше очень много, а Пико у нас очень сильно агрессивный в спаррингах. Он Стива травмировал несколько раз. В итоге неприятное положение получилось, два топа в одном зале. Перестали общаться и стали тренироваться отдельно.
У Гарсии функционалка очень сильная, физически мощный. Он без остановки работает, ты видел по его боям. Вот даже Коля (Николай Киоссе, 10-4. - Прим. «СЭ»), когда после спарринга с ним выходил, вот так головой размахивал: «Вау, вот это уровень, вау, Миша, вот это уровень у Стива». Руки летят со всех сторон. Не знаешь, откуда джеб пролетит, откуда хук, откуда апперкот, откуда оверхенд. Постоянный прессинг, постоянный. Ты как в матрице находишься, он не дает тебе работать, прижимает постоянно, его давление сбивает ритм у партнеров. И никто пока ключ не может подобрать к нему.
— Пико и правда такой агрессивный в работе?
— После него все из клетки вылезали или со сломанными ребрами, или с орбитальной костью где-то в мозгу. У него сумасшедший талант, типичный гладиатор. У него даже тело так построено... я смотрел его спарринги и думал: «Вот это машина». Это было интересно смотреть, но это было неинтересно для его спарринг-партнеров. Многие срывались, уходили из зала: «Мне за это деньги не платят. Пусть платит, тогда, может, поспаррингуем». Но даже за 500 долларов, за 1000 — здоровье все равно дороже. Я от него пару лоукиков ощутил в спарринге, когда мы легонечко работали, и сразу понял — нет, мне это не надо. Он превосходил 99 процентов партнеров, это уникальный уровень.
Египтянин один приехал, а Пико так жестко корпус пробивает, ой как жестко он его пробивает. И правой, и левой. Очень многие садились, тот же Коля [Николай Киоссе]. На колено вставал. Кто только не улетал, не садился от Пико. Лицом вперед люди падали — дуц! — и храпели. Поворачиваешься — человек храпит. Египтянин, хороший ударник, приехал и сразу уехал с дикими болями в ребрах.
Если ему партнер оказал давление, он включает 6, 7, 8-ю скорость. Если ему проход сделали, повалили, он сразу начинал кипеть. Говорил: «Я два дня спать не могу, как он меня перевел?» Ребята начали обходить его, и поэтому Пико стал путешествовать, ездить в разные залы. Он Стива [Гарсию] несколько раз травмировал. Неприятное положение у них получилось, два топа в одном зале, и в итоге они перестали общаться и стали тренироваться отдельно.
— У тренера глаз зажил, после того как Пико ему орбитальную сломал?
— У него до сих пор ямка. Туда глаз ушел, она, по ходу, никогда не восстановится. Ему очень больно было, говорит, операция тяжелая была. Пико его ударил, и там все вдребезги.
— Пико оплатил операцию, угрызения испытывал?
— Я не интересовался, но тут такие отношения... «А, таков спорт». Бумажку подписал, waiver, что зал не несет ответственности, и все. В этом спорте: «Следующий! Next! Next!» Это очень специфический спорт, я такого насмотрелся... Иногда думаешь: «Зачем людям это надо?»
— В каком состоянии Пико пришел в зал после поражения Мерфи глухим нокаутом?
— Он где-то шесть месяцев отсутствовал. Я когда его увидел, удивился, насколько похудевший он был. И пара людей еще это заметили: «Ничего себе, как-то выглядит он не очень». Очень сильно переживал.
— В итоге Пико уехал в Марокко из JW и кэмпы проводит там?
— Да, ему там платят большие деньги. Грег мне рассказывал: «Там такое количество денег, королевство. Прислуга, лошади, еда самая свежая». У Пико была проблема в Америке находить партнеров, а там ему привозят любых партнеров, мирового уровня. Я в один момент Грега спросил: «Пико вообще вернется?» — «Не знаю. Я не могу конкурировать с королем Марокко». Но на днях я видел видео, что Пико в зале Каба Суонсона в Калифорнии. В JW ему не с кем тренироваться, вообще не с кем.
— Грегу понравилось Марокко?
— Он говорит: «Это не для меня. Я не могу, когда за мной постоянно прислуга ухаживает, куда бы ты ни пошел. Своеобразная страна, но очень красиво». Пико там бывал четыре-пять раз и сказал, что, как закончит драться, переедет в Марокко.
— Как человек Пико приятный?
— Очень приятный в общении, очень добрый. У каждого свои странности, но мне всегда было с ним приятно на персональном уровне. Большие нагрузки делает. Очень профессиональный — приходил со своим чемоданчиком на колесиках. Там вся экипировка, всегда чистенький, холеный. Вот именно такой жеребец, который создан для бойцовской темы.
— Какое мнение у него было о Мовсаре Евлоеве, когда он к нему готовился?
— Я его спрашивал: «Ну что ты думаешь по этому бою?» Он себе внушал, ходил по залу и говорил: «I know these guys. I know these guys. Я знаю этих парней. Я знаю этих парней. Я с ними со всеми работал». Он же с Махачевым боролся, с Хабибом боролся, со всеми боролся. В Дагестане был, и где он только не был. Ходил и постоянно говорил: «Я знаю, как они работают, я знаю, какая у них борьба».
Но те ребята, которые из России у нас были, те же дагестанцы, чеченцы, с которыми я разговаривал, они говорили, что у Пико нет шансов против Евлоева, потому что там такая дыхалка сумасшедшая, и Евлоев Пико переработает.
— Насколько я понимаю, вы с Джонсоном недавно виделись и нормально пообщались?
— Нет, я с ним виделся, когда он из зала только ушел, две недели как. Там была накаленная ситуация, но он уважительно при встрече ко мне отнесся, было очень приятно. Хотя он меня заблокировал в соцсетях, он всех заблокировал из зала. Хотя я ему ничего лично не сделал, мы дружили, общались.
По общению он очень приятный человек, очень добрый, но с очень большими странностями. Очень непредсказуем в общении. Его всегда просят о чем-то: «Джон, можешь прийти к моему ребенку, он болеет?» Или «Джон, можешь прийти к нам на мероприятие для детишек?» Он на все говорит: «Да», но не появляется (смеется).
Говорит: «Все, Миша, мы идем сегодня в ресторан». Все, идем в ресторан. Все забито, туда-сюда. Сидим, ждем Джон Джонса, а он не приходит. Или, допустим, тренировка. Все семь тренеров в зале, ждут его. От Джона нету ни ответа, ни привета, непонятно, где он, звонка нет. Раз говорит мне: «Миша, я сегодня на грэпплинг приду, собери мне, пожалуйста, полутяжей». Я собрал команду: «Все, Джон, тренировка готова» — «Договорились, буду». Потом звонит: «Все в сборе?» — «Да, Джон, все тут. Тебя ждут». Он: «Хорошо, хорошо, я тут на светофоре, за углом». И все, пропал. Не приехал. Все уже привыкшие к этому были. Только Винк [Майк Винкльджон] единственный, кто не ждал его. Говорил: «Мне делать больше нечего. Я никому жопу целовать не буду».
После боев у Джона никогда хорошей формы не было, он исчезал сразу. Уходил в «дальнее плавание» минимум на два месяца. Трансформация между этими пропаданиями и кэмпом у него была сумасшедшая. Я его видел с пузом, брат, когда мы с ним по фейстайму говорили. Это совсем другой человек, с пузом сидел. Но когда бой объявляли, он в оловянного солдатика превращался. Насколько профессионально работал, просто в гладиатора с другой планеты превращался.
А как он бои разбирал, когда они в своем офисе закрывались, — это просто загляденье. Я сидел слушал и не мог поверить, что мне такая честь выпала — в одной комнате сидеть с легендарным бойцом и видеть весь этот процесс. У него еще, знаешь, особенность есть — он никогда не помнил, с кем он тренировался. Прохазка к нам приезжал, потом он попал в UFC. Я спрашиваю Джона: «Помнишь этого парнишку?» — «Вообще не помню». И Вагаба Вагабова не помнил, и Модестаса Букаускаса, который у нас тренировался, тоже не помнил. Как Джон выглядел с Прохазкой? Он всех перерабатывал, и тяжей тоже.
— Есть знаменитое видео, где Джон Джонс нокаутировал парня в дредах на спарринге. Пока не удалили старое, там было 8 миллионов просмотров, сейчас полтора. Многие пишут: что это за бомж? Но ведь это не бомж, а неплохой боец?
— Это было в старом зале, до меня, но я спрашивал по этому моменту. Этот парень, Джастис его вроде звали, был тай-боксером, очень опытным. Просто у него стиль такой — дреды, но он никакой не бомж. Приятный парень, он и потом к нам ходил, но пропал куда-то. Я даже не знаю, что с ним случилось. Столько ребят появляется и уходит.
— Что за история с загадочной смертью брата Джона Джонса, футболиста Артура? 39 лет, такая махина и умер.
— Я не могу про это ничего сказать. Я его знал, очень-очень приятный человек. Когда мой старший сын играл за школу, он написал ему рекомендательное письмо, потому что мой сын от других отличался. Я его попросил: «Артур, можно рекомендацию от тебя, если не трудно?» И он с удовольствием сел, сам написал, подписал, фотографии сделал, видео сделал. Такой приятный человек, доброй души.
— Ты много наблюдал в зале Джона Додсона. Его за 42 боя в профессионалах никогда не финишировали. В зале хоть раз видел, чтобы он проигрывал досрочно?
— Нет, он номер один в этом весе. Сумасшедшая скорость. Он как ниндзя-черепашка, очень неуязвимый, по нему попасть очень тяжело. И, знаешь, в этой весовой больше работа идет на скорость, чем на силу. Хотя сам он бил очень сильно, своей левой рукой — много нокаутов. Атлет невероятный, я много видел, как сальто-мортале свои делал, с клетки. Своеобразный человек со своеобразной физикой, как в матрице. Даже когда скорость у него просела, я никогда не видел, чтобы его кто-то пошатнул. Он всех перебивал. Очень хорошо менял углы, с ним не знаешь, с какой стороны в тебя влетит. Очень тяжело бьет, один из самых быстрых бойцов в спорте, атлет и очень универсальный.
— Тони Фергюсон к вам приезжал. Чем запомнился?
— Интересный персонаж, очень интересный. Ну прям очень (смеется). Диего Санчеса напомнил. Знаешь, у многих бойцов, которые уже на сходе, есть привычка резко что-то поменять. Тони Фергюсон неделю в зале пробыл, даже ни с кем не тренировался. Чуть-чуть повозился, посмотрел и опять себе в гараж поехал столбы долбить. Но все почему-то верят, что следующий бой он выиграет, что-то покажет. Это у бойцов самовнушение, что сейчас все изменится. Джонни Хендрикс также приезжал, на спаде, и тоже думал, немного потренируется и что-то поменяется.
— Ты приводил в зал Кларессу Шилд, олимпийскую чемпионку по боксу. На руках она наваливала страшно. Как выглядела в зале против ребят?
— Она очень ленивая. Не по боксу, но по всему остальному. И у нее синдром звезды. Она всегда опаздывала, на все и везде. Но по боксу ребят перебивала, конечно, у нее скорость рук сумасшедшая. И кикбоксинг она быстро набрала тоже. Выносливая очень. Но грэплинг она терпеть не могла, очень ленилась в борьбе.
Единственное, что мне не понравилось, — это то, что она после поражения обвинила Грега и Винка, что ее не натренировали достаточно. Знаешь, про нее фильм выходил на Amazon Prime, и там рассказывал про ее тренера по боксу. Он ее удочерил, взял к себе жить. Воспитал, поднял. А потом как-то он не смог поехать с ней на соревнования, визу ему не дали или какие-то финансовые проблемы. Она проиграла и во всем его обвинила. Потом вернулась к нему, извинилась и так далее. И так же она Грега обвинила, хотя проиграла из-за борьбы, потому что ленилась бороться. Я ей говорил: «Кларисса, ну а что делать, если мы физически тебя не можем заставить приходить на борьбу?».
— Что случилось между Романом Долидзе и Джоном Джонсом, почему Долидзе ушел из зала?
— Роман из той категории топов, который сразу меня удивил. Он сюда попал по рекомендации Амосова, который у нас тогда тренировался. Джон готовился на второй бой с Густафссоном, у нас не так много полутяжей было. Роман пытался связаться с залом, и никто ему не давал обратную связь. Мне он сказал: «Миша, ты единственный, кто вышел на связь». Я еще сделал такую штуку — попросил Джона записать видеоприглашения для Романа. Говорю ему: «Парень с хорошим грэпплингом, 5-0, пригласи его в зал, он поможет подготовиться». Джон сделал видео, я его Роме по воцапу отправил, и Рома сразу говорит: «Беру билет». Через неделю он уже у нас был. И они с Джоном стали близкими партнерами, друзьями.
Талант Ромы раскрывается, естественно, все видят его уровень. Он кидает болячки налево-направо, черных поясов съедает. Особенно болевыми на ноги. У всех ноги забирал, кто бы как ни старался. У самых топов. Потом Рома оформил нокаутом бэкфистом в Европе, сделал 6-0, и через Мика Мэйнарда мы его подписали. Ну и в какой-то момент я прихожу в зал, и мне говорят, что Джон Джонс не хочет, чтобы Рома здесь находился. Я говорю: «Почему?! Как?! Да что вы говорите?» У меня с Ромой очень были дружеские отношения, мы наладили очень хороший контакт. Я с ним постоянно на телефоне. Он в тот момент был как раз на Украине. Джон конкретный ответ мне не дает, но с его слов выходит так, что Рома — претендент на его трон.
У Джон Джонса были свои суеверия в этом отношении, если он видел потенциального конкурента, он не хотел с ним тренироваться. Мы так потеряли большое количество полутяжей, того же Тайсона Педро, многих ребят. Потому что Джон не хотел делиться с ними своими навыками. Рома показал большой уровень, и ударку он набирал хорошо. Но в итоге конфликт, и он ушел.
Я потерял очень сильного бойца. Рома вошел в десятку в двух весовых категориях, провел много боев в UFC. Для меня это большой удар и по карману, естественно, был. Я же подписал его в UFC. Таких неприятных ситуаций у меня было много, и это одна из самых неприятных.
— Джонсу Роман тоже болячки делал?
— Да. Он еще по-английски не совсем сильно разговаривал и всегда как бы чуть-чуть смеялся, ехидно так: «I told you!» Знаешь, как бы я тебе говорил, я тебе говорил [что сделаю болевой]. Рома болячки делал и тем черным поясам, которые Джона тренировали. Джон, возможно, конкурента в нем увидел. Я пытался говорить ему: «Джон, Роману еще так далеко до тебя. Пока он дойдет туда, ты уже закончишь». В итоге он ушел в тяжи, а Роман в средний вес, вообще разошлись дороги.
— Недавно закончил карьеру Каб Суонсон. Ты мне не под камеру рассказывал историю про него и Армана Оспанова.
— Арман вертушку Кабу сильно очень в ребра зарядил и повредил его. По-моему, даже Кабу надо было сниматься со своего боя. После этого я его больше в зале не видел. Арман вообще красавчик, у нас такие с ним интересные движения были. Просто так получилось, знаешь, таких моментов очень много было. Каб в зал отказался приходить, сейчас он живет в Калифорнии, у него хороший зал. К нему все сейчас приезжают. У него и менеджмент свой, очень четко все идет.
— Последний и главный вопрос — почему пал легендарный Jackson Wink? Зал, который сделал лучшего бойца в истории. Зал, который в свое время показывал космический процент побед, Грег и Винк регулярно признавались лучшими тренерами — что пошло не так?
— Ну, перегорели мы все трое. Перегорели, каждый в своем направлении. Я всегда видел нас как Змей Горыныча. Знаешь, как три головы дракона. И получилось, что все три головы смотрят в три разных направления. И каждый по своему направлению идет. Винк очень устал держать на себе зал. Мы потеряли большое количество бойцов, сюда мало кто стал приезжать. А Грега в зале практически никогда нет. Было очень тяжело работать, потому что я привозил бойцов, просил, чтобы ими занимались. А Винк занимался эстейтом, недвижимостью. Ему это больше денег приносило, чем зал. У нас было много несогласий, потому что у меня много своих амбиций. Я пытался поднять зал до того уровня, на котором мы раньше были. Мне было тяжело это сделать одному. Я звонил бойцам, просил их приехать, говорил, что здесь два лучших тренера в мире. Ребята приезжают, а ими никто не занимается. Еще и город маленький, криминальный, тут делать нечего. Они видят, что ничего не происходит, и уезжают. Я открыл свою менеджерскую компанию, делал очень большое количество боев своим ребятам, пытался поднять их.
Но из-за постоянных скандалов и терок, постоянных потерь бойцов я просто устал на себе все тянуть. 11 лет я тянул и устал, для моего здоровья лучше оставить это. Перегорел немножко. Но я молод, у меня есть другие планы, будем заниматься. Я очень люблю Грега и Винка, 11 лет бок о бок. Но разошлись мы не в очень приятных отношениях. Но что есть, то есть.
