Глава Камеруна Поль Бийя — старейший в истории человек, кто выигрывал президентские выборы.
В октябре 2025-го он переизбрался на восьмой срок в возрасте 92 лет. За него проголосовало 54% избирателей, вторым стал кандидат от оппозиции Исса Чирома с 35% голосов.
Бийя управляет Камеруном уже 44 года, на момент окончания президентских полномочий ему будет 99 лет. Его новое избрание вызвало в стране протесты — не все поверили в честную победу. Оппозиция заявила о массовых фальсификациях, Чирома выложил предварительные данные, согласно которым побеждал именно он с 60% голосов. Сообщали о многочисленных нарушениях в ходе голосования — якобы перемещались избирательные участки, а в число голосующих заносились умершие лица.
По городам прошли выступления с поджогом офиса правящей партии и столкновениями с полицией. В результате подавления протестов погибло, по разным оценкам, от 30 до 55 человек, 800-2000 были арестованы. Бийя удержал власть, а в феврале 2026-го преспокойно отметил свое 93-летие и 44-летие управления страной.
Все эти события никак не комментировал самый популярный камерунец в мире, бывший чемпион UFC Франсис Нганну. Он живет в Вегасе, но регулярно бывает в Камеруне и всю ситуацию знает изнутри. Многие ждали от него информационной поддержки, рассказа о камерунских проблемах в своих миллионных соцсетях, но Франсис не сказал ни слова. Молчание его многих огорчило, особенно прогрессивную молодежь.
Так бы Нганну и молчал, если б не поймал его в Дубае авторитетный камерунский журналист Жан-Бруно Танье. Он его и допросил.
***
— Франсис Нганну — всемирно известная и уважаемая спортивная фигура, чей голос мог бы привлечь внимание к критической политической ситуации в его стране. Но великий чемпион не проронил ни слова с самого начала кризиса, с самого начала избирательного процесса и до сегодняшнего дня.
Означает ли это молчание, что у него нет мнения? Можно ли увидеть в этом форму трусости или безразличия к тому, что происходит в его стране? Эти и другие вопросы я задам самому Франсису, к которому я приехал в Дубай, чтобы вывести его из молчания.
Франсис, здравствуйте.
Нганну ушел из PFL ради боя с 40-летним бразильцем. Когда-то Линс проигрывал нокаутом Немкову— Здравствуйте.
— Президент Поль Бийя 6 ноября принес присягу в восьмой раз, после того как был объявлен победителем на выборах с 53% голосов. Вы голосовали?
— Нет, к сожалению, нет. У меня была избирательная карта, но она пришла очень поздно. И в тот момент я не был в Камеруне.
— Если бы вы голосовали, за кого бы вы проголосовали? Вы бы проголосовали за президента Поля Бийю?
— С учетом событий, с учетом состояния Камеруна сегодня — нет, я не думаю.
— То есть вы бы не голосовали за президента Поля Бийю?
— Нет.
— Почему?
— Я думаю, находясь у власти 43 года, все, что он мог дать, он уже дал. И даже если бы это был мой отец или мой дед, я бы не посоветовал ему идти [на выборы]. Вот так вот. Я думаю, что в какой-то момент в случае с каждым природа берет свое (смеется).
— То есть, если бы вы были близким человеком президента Поля Бийи, вы бы прямо сказали ему не выдвигаться, а если бы он все-таки выдвинулся, вы бы за него не голосовали?
— Да. Скажем так: даже если бы это был мой отец, я бы сказал ему: «Нет, оставь это».
— Ваше мнение все же расходится с мнением некоторых камерунских спортсменов, которые к тому же являются вашими друзьями. Ригобер Сонг агитировал за Поля Бийю. Еще более известный человек, который вам очень близок, Самюэль Это'О с 2018 года последовательно говорит, что Поль Бийя — его кандидат. Как получилось, что вы думаете иначе? Он не смог убедить вас занять ту же позицию? И как вы вообще реагируете на то, что человек вроде Самюэля Это'О поддерживает Поля Бийю?
— У нас демократия. Я не должен реагировать на мнения Самюэля Это'О, Ригобера Сонга или кого бы то ни было. Я думаю, в этом и есть сам смысл демократии. Выбор, свободный выбор. Каждый выбирает, у каждого есть свое мнение — правильное или нет, но это его конституционное право. Он не обязан никому его объяснять.
Нганну говорит, что африканцам не стоит мигрировать в Европу. «Африка и так богатая, нужно развивать ее»— Когда вы бываете вместе, обсуждаете ли вы политические вопросы? Какие аргументы они приводят в защиту своей позиции?
— Мы больше спортсмены, чем политики. Так что политические разговоры у меня не бывают регулярными. Да, мы можем говорить об амбициях, о целях для нашей страны, но не заходя именно в политические вопросы. Уже говорил когда-то, что я не занимаюсь политикой, хотя, возможно, тогда ошибался, потому что в той или иной форме политика занимается нами. Но это не мое повседневное поле. Это не то, что меня интересует каждый день. Если бы не выборы, я бы о многом вообще не знал, потому что я не слежу ежедневно за политической средой.
— Когда говорят, что кризис после выборов уже привел как минимум к 30 смертям, большому числу раненых, серьезным разрушениям, сотням арестованных камерунцев, — как вы на это реагируете?
— Очень жаль, что мы дошли до такого. Было грустно видеть, каким взглядом мир смотрит на нас, что мы им показали. Это почти что стыдно. Хотел бы выразить соболезнования семьям погибших, сожалею, что не сделал этого сразу. Мы дошли до точки, где народ просто устал кричать. Ощущение, что мы кричим в глухое ухо. И именно поэтому так все повернулось после выборов, народ сказал — «мы больше не можем, услышьте нас».
— Но в данном случае они протестовали именно из-за того, что считали выборы фальсификацией.
— Это право народа, как и право требовать от власти лучшей жизни. После таких обвинений у власти, думаю, была возможность сказать: «Хорошо, предоставьте доказательства фальсификации». Я слышал о каких-то списках. Какие-то документы мелькали в соцсетях, но не в таком объеме, чтобы можно было судить. А поскольку у меня нет фактов, чтобы самому решить, что именно произошло, то это уже ответственность администрации — сказать: «Хорошо, если вы оспариваете, представьте аргументы». Я думаю, это тоже демократия.
— Если бы вам нужно было сформулировать в одном-двух предложениях ваш главный упрек власти, что бы вы сказали?
— Нельзя говорить, будто все хорошо, когда реальность такая: если ты хочешь более-менее нормально жить в Камеруне, тебе нужна личная скважина [для подачи воды], тебе нужен генератор для электричества, тебе нужна машина с хорошей амортизацией, способная выдержать эти дороги. Мне иногда доводились видеть встречи, на которых человек убеждал молодежь, как все в Камеруне хорошо. Я смотрел на такого человека и думал: «А как он вообще сюда доехал?» Мне хочется обойти вокруг его машины и посмотреть, нет ли у нее крыльев, потому что, если крыльев нет, если он не прилетел на ней, значит, он точно ехал не той дорогой, что и я, — иначе он бы так не говорил.
Нганну в цифрах — 6 лет не проигрывает в ММА, пропустил 24 удара в голову за 8 боев, заборол трех соперников крядуВсе, у кого есть деньги, лечатся за пределами страны. Все, у кого есть деньги, увозят детей в заграничные школы. Иногда я еду из Яунде на запад в машине с кондиционером и думаю: «Жизнь хороша». А потом останавливаюсь где-нибудь по пути, смотрю через тонированное стекло и вижу реальность. Вижу бабушку, мать и дочь — три поколения, стоящих на обочине и продающих всякую мелочь.
И ты понимаешь, что бабушка, наверное, когда-то думала: «Я борюсь ради будущего своей дочери». Потом дочь, может, тоже думала: «Я борюсь, чтобы моя дочь жила лучше». И в итоге и бабушка, и мама, и дочь — все стоят на обочине и торгуют. И ты думаешь: «А что я-то могу сделать? Ничего». И это отравляет тебе радость, даже если лично тебе в этот момент хорошо. Я-то благодаря своим усилиям и удаче живу хорошо, но, если 1% пробился, это не значит, что в стране все хорошо. Нельзя говорить, что в стране порядок.