Андрей Филатов: "Форбс" меня переоценивает"

Telegram Дзен

РАЗГОВОР ПО ПЯТНИЦАМ

В феврале 2014-го Российскую шахматную федерацию возглавил человек из списка "Форбс". Мы выдержали паузу – и напросились к 43-летнему Андрею Филатову на разговор.

* * *

Встретиться миллиардер предложил на Гоголевском. В шахматном музее, который на его деньги и был восстановлен.

Мы оглянулись по сторонам:

– В каком экспонате здесь – особенная для вас энергетика?

– Жалко, закрыт шкафчик за вашей спиной. Там шахматы Алехина. Когда открывали музей, пришел Валентин Викторович Лысковцев и подарил: "Последний его комплект. Алехин уже уезжал из России – и передал моему деду".

– Дорожный набор в железной коробочке?

– Нет-нет. Я заинтересовался – как же шахматы оказались у дедушки? Отвечает: "Мы жили на одной лестничной площадке. Вот по такому-то адресу. Алехин оставил нам даже мебель".

– Сколько могут стоить эти шахматы?

– Для шахматиста они цены не имеют – а в музей передали бесплатно. Энергетика у них фантастическая.

– К каким шахматным экспонатам вы безрезультатно приценивались?

– Пока ни к чему не приценивался. Но никто не мешает мечтать – есть, например, уникальная коллекция Анатолия Карпова.

– Вы о коллекции шахмат?

– И о шахматных марках.

– Обсуждали с ним эту тему?

– Нет. Но все когда-нибудь возможно. Для любого музея коллекция Карпова стала бы украшением.

– Самые любопытные в вашей жизни встречи с великими шахматистами?

– Приехал на турнир в Подольске болеть за студенческого товарища Илью Смирина. Тот играл с Михаилом Талем. А у Таля не было сигарет!

– И что?

– Всю партию угощал его своими – и обсуждали, как Илья играет в шахматы. Сошлись на том, что неплохо. Но Таль победил. Это было незадолго до его кончины. Чувствовалось, что сильно болеет.

– Сейчас курите?

– Бросил более двадцати лет назад.

– Торжественно обставили?

– Поспорил с приятелем. Выиграл и на всю сумму в ресторане "Ностальжи" устроил грандиозный праздник.

– Хоть раз были близки к тому, чтоб снова закурить?

– Когда пьешь алкоголь или кофе – всегда тянет к сигарете. Но сдерживаюсь.

– Если б была возможность познакомиться с любым шахматистом прошлого – на ком остановились бы?

– На Алехине, конечно. Я много размышлял о нем. Чем больше думаешь – тем больше вопросов. Имел ли он взаимоотношения с советскими спецслужбами? Если да – то какие?

– Ваша версия?

– Полагаю, отношения у них были очень серьезные. Алехин – человек смелый. Из-за больного сердца в армию не брали. Он записался добровольцем-санитаром и отправился на Первую мировую, награжден орденом Станислава, двумя медалями. Сымитировал сумасшествие, ушел из немецкого плена.

При этом внук одного из богатейших людей страны – Прохорова, который владел Трехгорной мануфактурой. Отец – зажиточный человек из Воронежской губернии. Но революцию поддержал – я читал телеграммы. Его семья активно сотрудничала с большевиками. Сам Алехин женился на соратнице Ленина, швейцарской гражданке. Благодаря которой и покинул страну. Переводил в Коминтерне. А что такое – Коминтерн?

– Что?

– Мощнейшая революционно-террористическия организация. В России у него остались в заложниках старший брат и сестра. Их не репрессировали. Еще момент: любители шахмат тогда были крепко связаны с разведкой. Алехин входил в один клуб с легендарным Рудольфом Абелем, которого потом выменивали. А знаете, кто о чемпионе после смерти написал книгу?

– Кто же?

– Гроссмейстер Хью Александер. Называл Алехина учителем. Александер – самый засекреченный человек британской разведки. Криптоаналитик, глава проекта по "Энигме", дешифровке всех немецких шифров.

– В смерти Алехина для вас есть загадка?

– Мне кажется – она естественная. Такое время – много стрессов, эмоций… Жизнь тяжелая и голодная. Шахматисты мало кого интересовали.

– На его французской могиле на ваши деньги восстановили старый памятник? Или сделали новый?

– Там упало дерево, плита треснула. Старый никак не отреставрировать. Поставили точно такой же, один в один.

– Последнее, что открыли для себя в его судьбе?

– Прочитал про беседу с Паулем Кересом на турнире в Зальцбурге в 1942-м. Тот спрашивал Алехина: "Что с нами будет? Чем закончится война?"

– Что ответил?

– "Результат войны очевиден – немцы проигрывают. Вот тогда все подвиги нам припомнят". Порекомендовал при первой возможности уехать из страны. Но Керес опоздал на пароход. Попал в НКВД, там сказали, что должен помогать Ботвиннику на матч-турнире за звание чемпиона мира. Это и спасло.

* * *

– С какими интересными людьми вас познакомили шахматы за последний год – уже как президента федерации?

– Это на Олимпиаде в Тромсе. Член ФИДЕ, фамилию не помню. Он глухой от рождения, американец узбекского происхождения. Выучил четыре языка. Ничего не слыша, читает по губам. Занимается акциями на Уолл-стрит. Рассказал: "За всю жизнь пропустил лишь один рабочий день. Это было 11 сентября, и весь мой офис погиб. Долго думал – зачем Господь меня сохранил? Наверное, чтоб помогать братьям-инвалидам…" Все делает, чтоб шахматы включили в программу Паралимпиады.

– Были ситуации, когда вас Бог уберег?

– В девятом классе провалился под лед на Днепре. С товарищем прогуливались ближе к ночи по набережной, обсуждали будущее. Мороз редкий для этих мест, минус 20. Вдруг мысль – а не пройтись ли по самому Днепру, по льду? Когда еще получится? А пошли!

– В такой мороз Днепр не застыл?

– Застыл. Но сливали заводские выбросы. Теплый сток. До берега было совсем близко – метров пятьдесят. Я сделал шаг – и ушел под воду.

– А товарищ?

– Шагнул ко мне – и тоже чуть не провалился. Отполз. Выныривал я сам. А лед изломанный, хрупкий. Еще когда туда шли, не могли понять: почему он так трещит-то? Снежная кромка потрескивает? Вот когда вылез из воды, сразу наступило прояснение. Варианта два: или вперед, ломая льды. Или назад, переползая в темноте весь Днепр.

– Долго ползли?

– Часа два. Как ни странно, холодно не было – наоборот, жарко, до пота. Даже не простудились. А товарищ сегодня – мой партнер в бизнесе.

– Четыре часа общения с Илюмжиновым нас потрясли. Вас Кирсан Николаевич чем удивлял?

– Рассказом, как выступал перед буддистами в Индии. Делился опытом – и шахматным, и религиозным. Слушал его на стадионе миллион человек. Не представляю, что за стадион и как они там поместились.

Илюмжинов всегда говорит то, что думает. Исключительная искренность. А корреспонденты считают, что это байки. Ведь в некоторые истории действительно сложно поверить.

– Верите, что его якобы похищали инопланетяне?

– С таким неординарным человеком могло случиться что угодно.

– Самый неформальный персонаж в шахматах?

– Пожалуй, Василий Иванчук. Мне говорили, он выучил турецкий язык за три дня. На местном телевидении читал лекции без переводчика. Преподавал шахматы. На Олимпиаде в Тромсе у Василия игра не пошла – и он страшно переживал. Хотя при таком опыте, казалось бы, можно спокойнее реагировать на неудачи.

– Шахматный человек, поражавший вас памятью?

– Тот же Смирин. Помнит сотни песен Визбора и Высоцкого. Причем только текст – сам не поет. У Карпова феноменальная память. Анатолий Евгеньевич меня вообще восхищает как личность. К любому делу относится с невероятной ответственностью. А коллекционер – выдающийся!

– Какой-нибудь его рассказ запомнился?

– Да хотя бы про белогвардейский Крым. Там печатались марки и открытки, которые принимали по всему миру. В коллекции Карпова они есть. В Тромсе он устроил выставку шахматных марок. Хватило на приличный зал.

– На что взгляд упал сразу?

– Я сам в школе собирал шахматные марки. Так что смотрел осмысленно. Мне очень нравятся марки к московскому матчу 1948 года, когда чемпионом стал Ботвинник. А еще первая шахматная марка, болгарская. Не ожидал, что она у Карпова есть. Впрочем, у него собраны абсолютно все шахматные марки, которые существуют.

– В России сейчас Борис Спасский. Общались?

– Да, мы оказываем ему поддержку. С речью после инсульта нормально, голова светлая. Рассказал: "Приснился мне Фишер. Дискутировали – какой ход сильнее: е2-е4 или d2-d4? Во сне пришли к выводу, что все-таки второй. Пешка защищена ферзем…" Было это на встрече президента России с чемпионами. Путин к шахматам неравнодушен. Посетил уже два турнира – финал "Белой ладьи" в Дагомысе и матч Карлсен – Ананд в Сочи. Много внимания шахматам уделяют председатель попечительского совета РШФ Дмитрий Песков и Аркадий Дворкович.

* * *

– С Каспаровым тоже общались?

– Близко – раз в жизни. За два года до того, как я стал президентом шахматной федерации. Позвонил приятель: "С тобой желает побеседовать Каспаров". Сели вчетвером в кафе "Ла Торре" – издатель журнала "64" Игорь Бурштейн, экс-руководитель РШФ Александр Бах, Каспаров и я. Предмет встречи меня поразил.

– Что хотел?

– Сказал: "Я все выиграл в шахматах. Кроме Олимпиады в качестве тренера. Это моя мечта. Готов возглавить сборную".

– При чем здесь вы?

– Вот и я так же думаю. А Каспаров продолжил, как ни в чем не бывало: "Обращаюсь, потому что вы – будущий руководитель РШФ". – "Пока об этом известно только вам. Я о таком повороте даже не фантазировал".

– Что Каспаров?

– Усмехнулся: "Нет, я знаю, как все будет. Так что насчет Олимпиады?" – "Разговор беспочвенный, у меня и мысли нет стать руководителем РШФ".

– Для себя объяснили подобную проницательность?

– Как можно такое предугадать за два года? Или после матча Ананд – Гельфанд в Третьяковке увидел уровень организации, что-то домыслил, просчитал комбинацию?

– О чем еще говорили?

– Мне было интересно: вот Каспаров хочет работать в сборной. Как это совместить с его политической деятельностью? Ответил: "Я очень люблю шахматы, они важнее…"

– Нынешний Каспаров вам понятен?

– Мне его жалко.

– Почему?

– Он шахматист. Точно – не политик. Когда занимаешься не своим делом, это бросается в глаза. А результат всегда плачевный.

– Вам кажется, Гарри Кимович пока не наигрался в политику?

– Наверное, у него сильные экономические стимулы. За то, что играет эту роль. Предполагаю, через них и пришел в политику. Уж потом увлекся.

– После такой паузы он смог бы вернуться в профессиональные шахматы?

– Каспаров не ушел из шахмат. Играл в Сент-Луисе какие-то партии с Шортом, тренировал Карлсена… Было бы здорово, если б популяризировал шахматы не в Америке, а в России. Предавал опыт детям, ездил с сеансами.

Знаете, я как-то спросил президента Армении Сержа Саргсяна: "Почему сделали шахматы обязательным школьным уроком?" Ответ ошеломил: "Исследования показали, что дети, окончившие шахматную школу, не употребляют наркотики. Ребенок через игру учится просчитывать ходы, в том числе те, которые способны привести к печальным последствиям".

– Ничего себе.

– Шахматы в Армении преподают дважды в неделю, плюс выходит специальная телепередача. Детская наркомания в стране резко пошла вниз. Другой пример – Китай. Там же в результате опиумных войн почти все мужское население подсадили на наркоту. Возрождались они через шахматы, го. Спаслись как нация.

– В российских школах сделать шахматы обязательным предметом – реально?

– Почему нет? В любом случае это лучше, чем тратить громадные деньги на борьбу с детской наркоманией.

– В Россию Каспаров не приезжает?

– Его президент приглашал в Сочи на встречу с чемпионами. Отказался. Страхи Каспарова по поводу собственных угроз изрядно преувеличены. На мой взгляд, бояться ему нечего.

– А ведь вы мечту Каспарова примерили на себя…

– Да, на днях принял решение – с января буду старшим тренером мужской сборной.

– Зачем вам это?

– Не выигрываем! А у меня профессиональное тренерское образование. После чемпионата мира в Армении, где не завоевали ни единой медали, подумал – надо браться самому. Хуже не будет. Потому что хуже невозможно.

– В чем слабость нашей команды?

– Вот как раз команды-то нет. Есть отдельные талантливые шахматисты.

– Будете вникать в чисто шахматные нюансы?

– В Тромсе обратил внимание, что в сборной проблемы с переходом из миттельшпиля в эндшпиль. У наших ребят две сильные стороны – великолепная шахматная школа и техника. Все фантастически подготовлены по дебюту. До такой степени, что долго размышляют перед первым ходом – какой дебют выбрать? Получают неплохие позиции. Дальше сыплются ошибки.

Фото – Мария ЕМЕЛЬЯНОВА

* * *

– В минском институте физкультуры вы учились с Борисом Гельфандом. Что за человек?

– Яркий во всех смыслах. Преклоняюсь перед его трудолюбием, эрудицией, чувством юмора. Боря познакомил меня с Мигелем Найдорфом.

– Казалось, вы должны разминуться в эпохе.

– Найдорфу было за восемьдесят, совсем старенький. Ученик Алехина. Какой-то турнир, участники жили в гостинице "Октябрьская" в Москве. Я приехал болеть за Борю. Сели поужинать – подошел старичок. Найдорф занимался валютными спекуляциями, круто заработал. Был в потрясающем настроении – а на следующий день собирался в Варшаву.

– Вы Найдорфа узнали?

– Нет, конечно. Мне Боря сказал.

– Первый миллиардер, которого повстречали в 90-х?

– Это история замечательная. Мой товарищ должен лететь на переговоры в Таиланд. У него в тот день рождается дочь – мы сидим, празднуем. В разгар вечера созрело решение: он никуда не едет. Потому что ему нужно в роддом. А еду я.

– Блестяще!

– К тому моменту я уже был в творческом состоянии. Наверное, не возражал. Дальше – словно в "Иронии судьбы". Я не помню, как проходил паспортный контроль и садился в самолет. Поскольку в праздновании перешли к суровому украинскому самогону, меня, что называется, "засушило". Дико хотелось выпить что-то холодненькое.

– Удалось?

– Открыл глаза, не понимая, где я. Интуитивно пошел за людьми по коридору, в конце увидел знакомую спину. Гельфанд! В руке банка колы. Говорю: "Боря, дай попить, а то помру". Он поворачивается: "Что ты делаешь в Дели?" – "Опомнись. Какой Дели?!" Затем огляделся. Действительно Дели.

– Гельфанд-то там какими судьбами?

– Играл матч с Карповым. А мы приземлились на дозаправку.

– Оттуда – в Бангкок?

– Да, там ждал господин Вит. В то время – второй человек после короля Таиланда. Миллиардер, президент Sahaviriya Group. Это гигантская империя. Металлургические заводы, порты, телекоммуникации по всей Азии, в Австралии рудники… В России покупали сталь.

Прежде я никогда не разговаривал с человеком такого кругозора. Совершенно другое восприятие мировой картинки. При этом – скромный-скромный. Вит возил нас в шикарные рестораны, а по дороге тормозил возле забегаловки. Брал рис за доллар и кушал. Я бы не рискнул питаться в таких местах.

– Ваш путь к миллионам начинался занимательно.

– В студенчестве возил наши товары в Польшу – утюги, фены, кофемолки. Всё благодаря шахматам. Приехал впервые в Катовице на турнир. А его внезапно отменили. Я был без утюгов и кофемолок – наблюдал, как делали бизнес остальные.

– Сколько можно было заработать за один выезд?

– Со временем довел свой доход до двух с половиной тысяч долларов в месяц.

– Гельфанд тоже таскал утюги?

– Нет. Вот Боря играл в шахматы. Был далек от этих дел. А кто-то, как я, шахматы отложил в сторонку, – и понеслось…

– Зачем полякам наши кофемолки?

– Дешевые. Примерно та же история, что в конце 2014-го: рубль девальвировался, а цены на какой-то период остались прежними.

– Приходилось самому стоять и продавать на рынке?

– Да. Я не стесняюсь, что был "челноком". Работа тяжелая, опасная. 90-е – разгул криминала. Что в России, что в Польше. Но повезло – в серьезный переплет не попадал. Иногда помогала интуиция шахматного человека.

– С этого места поподробнее.

– Однажды задумались с товарищами – "челноками", конечно, хорошо зарабатывать студенческую копейку, но можно попробовать кое-что другое. Не мотаться в Минск за товаром. А взять его в Варшаве и продать в Катовице. То есть, провернуть спекуляцию внутри Польши.

– Что за товар?

– Французская парфюмерия и косметика. Из Варшавы до Катовице планировали добираться электричкой. Я предложил нанять микроавтобус. Пусть дороже, но безопаснее. Польские номера, местный водитель – на трассе никто не тронет. Идею не все поддержали. Кто-то предпочел сэкономить, потащился с товаром на вокзал. По дороге ребят и "обули". А мы прямо к складу подогнали микроавтобус, погрузили и спокойно доехали.

– В Варшаве парфюмерия была дешевле, чем в Катовице?

– Раза в три. Но главное – психологический эффект. Поляки привыкли, что у русских дешево. И по привычке шли к нам, сметая все с прилавка. За неделю каждый заработал по тысяче долларов. Тогда – сумасшедшие для нас деньги!

– Повторяли трюк?

– Нет. Понимал, что второй раз не прокатит.

– Илюмжинов рассказывал нам, что в 90-е ездил на "стрелки". У вас такой опыт был?

– Бог миловал. Закончив "челночить", мы с партнерами переключились на экспедирование – организацию перевозок по железной дороге. Почти сразу начали работать с холдингом "Северсталь". Компания и называлась "Северстальтранс". Как отдельную структуру нас не воспринимали. Считали, что мы – транспортное предприятие металлургического холдинга. Поэтому в лихие времена к нам вопросов не возникало.

* * *

– Помните день, когда стали миллионером?

– Нет. Зато помню, когда мог стать – но осознанно этого не сделал. Мне предложили сумму в шесть нулей, чтоб не уходил в самостоятельный бизнес. Я отказался.

– Ушли?

– Да, и ни разу не пожалел. А первый свой миллион получил через два-три года.

– Похоже, для вас это не стало событием?

– Вы правы. Как работал, так и продолжал. После определенного уровня у тебя в жизни ничего не меняется.

– Сегодня тяжелее разбогатеть, чем в 90-е?

– Легче. Конкуренция падает.

– Разве?

– Россия – гигантская страна. Большая рождаемость, много пенсионеров. Но активного трудового населения мало. Снижается и количество предпринимателей. Проанализируйте русский список "Форбс". За эти годы он обновился на 90 процентов. Фамилии, гремевшие когда-то, сейчас даже не вспомните.

– Например?

– Владимир Виноградов.

– Кто это?

– Вот видите… А он был самым богатым человеком страны! Основатель "Инкомбанка". Я не был знаком с Виноградовым, но мне его искренне жаль. в 1998-м произошел дефолт, банк погорел на ГКО. После санации, когда его уже разнесли, Виноградов расплатился со всеми вкладчиками. Разорился и вскоре в 52 года умер от инсульта.

– Рейтинг "Форбс" воспринимаете как соревнование?

– Ни в коем случае! У меня нет таких амбиций.

– Вы же лучше знаете положение вещей, чем банковские аналитики, которые список составляют. Много там вранья?

– Да.

– Про вас?

– Меня всегда переоценивают.

– В последнем рейтинге вам отвели 112-е место в России, состояние – 0,85 миллиарда долларов. Вы-то сами знаете точно, сколько у вас денег?

– Там как высчитывают? Оценивают публичную стоимость активов. Вот мы владели компанией Globaltrans. Ее капитализация в зависимости от рыночной конъюнктуры составляла то 200 миллионов долларов, то три с лишним миллиарда. Но какая мне разница, сколько она стоит на бирже, если продавать не собираюсь?

А про оценки банковских аналитиков мудро высказался Уоррен Баффет. Его как-то спросили об ошибках в бизнесе, мол, мировые аналитики Уолл-стрит уверены, что вы постарели, все делаете неправильно… Баффет усмехнулся: "Часто вы встречали богатых аналитиков?"

– Вы нам Баффета цитируете, а мы вам – Галицкого: "Бизнесмен – это особая биологическая порода. Два, максимум четыре процента носят в себе предпринимательский потенциал". Разделяете мысль?

– Скажу так: бизнес-школы, институты экономики – мало чему научат. Можно передать ремесло. Но чистому предпринимательству научить нельзя. Либо есть жилка, либо нет… В России подавляющее большинство богатых людей – "наследники".

– Чьи?

– Советского Союза. Когда началась приватизация, в наследство от общества они получили заводы, фабрики, шахты. Мгновенно разбогатели, не приложив к этому усилий. А есть другой тип бизнесменов. В приватизации не участвовали, с нуля создали целые империи. Вот они в моем понимании – настоящие предприниматели. Среди них выделяются двое – Геннадий Тимченко и Сергей Галицкий.

– А вы?

– Я – тоже предприниматель. Но уровнем ниже.

– С Галицким знакомы?

– Нет. Но в курсе, что он – кандидат в мастера спорта по шахматам, ввел их как урок в академии "Краснодара", лично проводит сеансы с футболистами. Приятно, что такие люди, как Галицкий и Тимченко, увлекаются шахматами.

С Тимченко мы давние партнеры. Помимо совместного транспортного бизнеса организовали проект "Шахматы в музеях", началом которого послужил матч Ананд – Гельфанд в Третьяковке.

– Шахматы интересуют Тимченко меньше, чем хоккей?

– Хоккей он очень любит. Геннадий Николаевич, кстати, очень активно помогает шахматам, его фонд – один из постоянных спонсоров РШФ. При поддержке фонда проводятся все детские программы РШФ. Программа "Шахматы в музеях" – сейчас тоже их проект. Но и о шахматах не забывает. Когда садится в самолет, открывает компьютер с шахматной программой.

– Играли с ним?

– Дважды. Обе партии закончились вничью.

– Когда-то вы играли в шахматы с бизнесменом. Вопрос был в цене на мазут. Какая сумма стояла на кону?

– Кто побеждал, выгадывал несколько миллионов долларов.

– При такой ставке у вас мозг начинал отказывать? Или, наоборот, – лучше соображать?

– Я нервничал. Противостоял-то достойный человек в шахматном смысле. Играл неплохо. Но я выиграл в борьбе, мучились над доской минут сорок.

– Соперник был обескуражен?

– Расстроен. По счастью, он не догадывался о моем шахматном образовании. Сел меня обыгрывать, иного расклада не допускал.

– Говорят, Борис Березовский не брезговал вином за доллар. Самое дешевое, которое за последнее время пили вы?

– Цена для меня – не критерий качества. Могу перекусить в "Макдональдсе". Вредно, но вкусно. И вина за доллар бывают отличные.

– Это какие же?

– К примеру, во Франции – молодое божоле. Выбирая вино, важно знать провинцию и год урожая. Тогда не промахнешься. По части алкоголя я лишен снобизма. Уважаю пиво, водку, самогон. На днях на Гоголевском, неподалеку от шахматной федерации свернул в подворотню, обнаружил бар. Уютный, демократичный. По совету барменши хлопнул рюмку "Егермейстера" со льдом и апельсином, посыпанным корицей. Уверяет, что это – самое правильное сочетание.

* * *

– Когда начали собирать картины?

– Давно. В личную коллекцию покупаю работы и современных авторов, и то, что создано до 1917 года. А мой фонд Art Russe специализируется на конкретном историческом периоде – с 1917-го по 1991-й. Приобретаем картины, скульптуры, вывезенные за границу, проводим выставки по всему миру. Издаем книги о художниках на иностранных языках.

– Главный шедевр коллекции?

– Вы о картине или скульптуре?

– Сначала о картине.

– "Опять двойка" Федора Решетникова.

– Помним-помним. Писали по ней сочинение в школе. Но картина полвека в Третьяковке.

– Правильно. Это авторская копия. Другая, более ранняя, – у нас. Ее вдова художника продала в Америку.

– Частному коллекционеру?

– Да. Там долго пролежала, пока случайно картину не увидел мой агент. В 2012 году купили, направили на экспертизу в Лондон. И выяснилось – она написана месяца на два раньше, чем та, что хранится в Третьяковке!

– Как узнали?

– Благодаря изображенному на заднем плане эскизу другой работы Решетникова – "Прибыл на каникулы". Она и в картине из Третьяковки – но уже завершенная.

– Американец, который продал "Опять двойку", не подозревал, какое у него сокровище?

– Конечно, нет! Потом чуть с ума не сошел. Еще любопытная история связана с картиной Владимира Серова "Ленин провозглашает Советскую власть". Первую работу, где за спиной Ленина – Сталин, Дзержинский и Свердлов, подарили Мао Цзэдуну. Когда к власти пришел Хрущев, он попросил написать новую версию, без Сталина. Эта картина находилась в музее города Жуковского. Ну а третий вариант – до сих пор в Третьяковке. В 90-е музей в Жуковском закрылся. Туда пригласили ведущих мировых коллекционеров, предложили что-то купить. Так картина Серова оказалась за рубежом.

– В Штатах?

– В Голландии. Годы спустя владелец расчищал свою коллекцию. Фигура известная, специализируется по старым мастерам. Полотно с Лениным и большевиками не представляло для него интереса. Более того, он вообще не понимал его реальную стоимость. Позвонил моему агенту: "Твой клиент покупает работы советских художников. Есть тут одна, мне не нужна…" Назвал цену.

– Смешную?

– В сотни раз ниже рыночной. А я еще поторговался. Думаю – если он совсем не попадает, вдруг двинется вниз?

– Угадали?

– Да, скинул немножко. Но такое везение – огромная редкость.

– Где сейчас эти полотна?

– "Опять двойка" была в Лондоне на выставке, посвященной 70-летию Победы. Впереди новая – тоже за границей. "Ленин" ждет своей выставки.

– А что уплыло из рук – и жалеете?

– Картина Александра Самохвалова. К подобным ситуациям отношусь спокойно. Нет – так нет. Зато в сентябре фонд объявит о крупнейшей сделке в области искусства. Обсуждать ее будет весь мир. Поверьте, не преувеличиваю. Но пока не имею права раскрывать детали.

– Жаль. Тогда давайте про скульптуру.

– Из коллекции фонда особняком стоит полутораметровый гипсовый макет "Рабочий и колхозница". Тот самый, который показывали Сталину. В Лондоне агент нашел. Продавала внучка Веры Мухиной.

– Всё покупаете на аукционах?

– В основном у частных коллекционеров. Когда проводят аукционы, сам в зале не сижу. Через агента по телефону иногда торгуюсь.

– Просыпался в такие минуты в вас демон азарта?

– Бывает, перехлестывают эмоции, заигрываешься. Но спонтанно ничего не покупаю. Если какая-то работа очень понравилась и готов приобрести, стараюсь не упустить.

– Где был первый аукцион?

– В Америке. Там находился мой представитель, я – в Москве. Здесь уже наступила ночь. Чтоб не созваниваться каждую минуту, сразу обозначил ему ценовой коридор. Интересовал меня "Портрет гравера Уоттса" Николая Фешина. Максимальная сумма, которую мог заплатить, – 1 миллион 150 тысяч долларов.

– Понимали, что с таким коридором Фешин будет ваш?

– Нет. Честно говоря, в рынке картин я тогда не разбирался. Интуиция подсказала, что это хорошая инвестиция. На торгах за "Гравера" была битва. Закрыл сделку представитель на сумме 1 миллион 50 тысяч.

– Когда цена на картину поразила даже вас?

– Автора называть некорректно, но есть картина, которую я бы бесплатно на кухне не повесил! А ее продали за 60 миллионов долларов. Безумие.

– Ваш любимый художник – Виктор Попков?

– Любимый – тот, чья выставка сейчас проходит. Шел Фешин – любимым был он. А на выставке Попкова я о других художниках уже не вспоминал.

– О нем говорят – "Достоевский русской живописи".

– Попков – гений. В его работах – невероятная энергетика. Глубина. Взять "Шинель отца", которая в Третьяковке. Отец Попкова не вернулся с фронта, дома осталась шинель. Сам он был еще мальчишкой, надевал ее, ловил запах родного человека. Эти эмоции легли в основу создания картины. Стоишь возле нее, всматриваешься – пробирает до мурашек.

– Погиб Попков нелепо.

– 1974 год. В Москве с подвыпившими друзьями-художниками пытался поймать такси. А по городу прокатилась волна нападений на инкассаторские "Волги". Попков перепутал такую машину с такси, близко подошел. Там сидел нетрезвый инкассатор, который принял эту компанию за бандитов, и открыл огонь. Вот так в 42 года потеряли гениального живописца.

– С подделками сталкиваетесь?

– Нет, я же любую работу сначала отсылаю на экспертизу в Лондон, где изучают все – от пыли до структуры мазка. Однажды решил купить картину Игоря Грабаря. Проверили – не Грабарь. Эксперты предполагают, что автор – один из его лучших учеников. Он не подписался. Подделал подпись Грабаря позже кто-то другой. Работа изумительная, не отличишь от оригинала. Скорее всего, нарисовать копию попросили родственники знаменитого художника. Потом, когда делили наследство, кому-то досталась.

* * *

– Вас назвали в честь деда-фронтовика. О войне рассказывал?

– Я никогда его не видел. Жил в Днепропетровске, он – в Казахстане. Там и умер, когда я был маленький. Наград у деда много – орден Отечественной войны II степени, два ордена Славы, медаль "За отвагу". Хотя таких медалей должно было быть две, но второй лишился из-за бюрократической ошибки.

– То есть?

– Он был наводчиком минометной роты. В сентябре 1943-го за уничтожение фашистского склада боеприпасов представили к награде, приказ подписал командир полка. Но до штаба армии бумага дошла в декабре. К тому моменту дед снова отличился в боях, и появился второй приказ о награждении медалью "За отвагу". Он обогнал первый, фактически его подменив. В штабе не разбирались, решили, что речь об одном и том же подвиге. А значит, и медаль одна. Недавно об этой истории узнала моя сестра. Собрала документы и обратилась в министерство обороны, пытаясь восстановить справедливость.

– Вас наверняка трудно удивить подарками. И все же – самый необычный, который получили?

– Были грандиозные подарки, но я извинялся и объяснял, что не могу их принять.

– Почему?

– Слишком дорогие. Подробности опустим.

– Вы делали подарки, которые не принимали?

– Один раз – на день рождения товарищу.

– Что?

– Не важно.

– Скажите хотя бы, куда потом дели эту вещь?

– Вручил другому человеку. Тот не отказался.

– Вы много путешествуете. Маленький городок, который произвел особенное впечатление?

– Сен-Жан-Кап-Ферра. Чудесное местечко на юге Франции, куда хочется возвращаться снова и снова.

– Прикупили что-нибудь в тех краях?

– Квартиру. По московским меркам – скромную. К сожалению, нет возможности бывать там почаще.

– Михаил Прохоров уверяет, что ни разу в жизни не отправил эсэмэску или мейл. Вы его понимаете?

– Еще бы! Компьютер – не моя фишка. У меня есть быстрый доступ к информации. Если приходит что-то важное по электронной почте, читаю. Но заводить аккаунты в соцсетях не умею и не хочу. Других дел полно.

– Транспортных?

– Шахматных. Бизнес состоялся, я теперь акционер, оперативное управление – у менедж-мента компаний. А вот в РШФ у нас амбициозные планы. Надо возрождать шахматную славу страны, брать медали, учить детей. Страна большая – задач хватает.