Отец Верхувена решил уйти из жизни необычным способом. Рико был с ним рядом весь этот день
Рико Верхувена в бои привел отец, Йос Верхувен, черный пояс по киокушинкай.
Он прошел с ним от первых шагов до профессионалов как тренер, но его главные успехи пережил только как отец. Поднявшись на большой ринг, Рико стал работать с другим специалистом, Деннисом Крауиллом.
Отношения с отцом развивались сложно и со временем совсем испортились. В последние годы Йоса они почти не общались. Сближения не случилось, даже когда он сообщил Рико о решении сделать эвтаназию.
Только в день смерти они оставили все позади. С утра до вечера отец и сын наконец были вместе, пока врач не ввел смертельный укол. Подробности того дня и процедуры Рико описал на подкасте «Salaheddine».
***
— У отца был Альцгеймер. Это болезнь, которая делает тебя по-настоящему беспомощным. Ты начинаешь забывать многое, в какой-то момент уже не можешь сам надеть обувь. Не можешь нормально есть. Самое странное, что, если бы мой отец сейчас просто сидел рядом, ты бы подумал, что с ним все в порядке. Но когда бы ты попросил его взять что-то, сделать, вот тогда бы стало видно, что с координацией не в порядке. Моторика, координация, память у него быстро разваливались. Но он по-прежнему мог четко сказать что-то, описать свои чувства.
За месяц до эвтаназии он мне позвонил. Мы не общались где-то полгода, может быть, дольше. Я увидел, что он звонит, и подумал, надо взять трубку. И он говорит: «Я хочу тебе кое-что сказать. Через месяц я уйду из жизни». Я такой: «О... окей». Потом он начал перечислять, кому я не должен говорить, что я должен делать и не делать, и я такой: «Ну вот, опять». Из-за того, как он все сказал, у меня вышло раздражение. Я сказал, что не смогу приехать завтра, а послезавтра улетаю в Таиланд на акклиматизацию. Через неделю у меня бой, и после боя я приеду. На следующий день он прислал мне сообщение, где назвал мою реакцию безэмоциональной, но так даже лучше, потому что ему лучше больше меня не видеть. У нас ведь не на пустом месте возникли такие отношения. У меня был конфликт с женщиной, с которой он тогда жил, из-за моей бабушки и других вещей. Я дистанцировался от нее, и он тоже решил не общаться. Он много раз за те годы делал мне больно.
В Таиланде, когда я узнал эту новость, я почти не мог спать, был выбит. Я записал видео, в котором попрощался с ним. Но когда я вернулся домой, его жена сказала, что он хочет меня видеть. И я поехал. Был тяжелый разговор, он не понимал мои решения, я — его. Но мы попытались сблизиться.
— Как прошел день эвтаназии?
— Это очень тяжело. Мы были рядом. Вы целый день вместе. Просто сидите на диване, потом ужинаете, но при этом знаете, что этот момент все ближе. Кажется, в 19-00 ему нужно было подниматься в кабинет. Пришел врач, ввел препарат. Он должен от него уснуть, а во сне его сердце остановится. Мы сидели у его кровати. Ему нужно было принять таблетку от тошноты, потому что этот препарат, видимо, очень тяжелый и неприятный. Он выпил, лег обратно и начал паниковать. Он думал, это вроде наркоза — выпил и сразу засыпаешь. Но он не засыпал, и началась паника. Мы с ним разговаривали, пытались успокоить, говорили: «Ты сейчас уснешь, все будет хорошо». Потом он действительно заснул. Я положил голову ему на грудь, слышал, как бьется его сердце. Он начал храпеть и, казалось, постепенно уходит.
Но через какое-то время что-то пошло не так, и он снова проснулся. Это было страшно. Его стало тошнить от препарата, я поднял его, хотя он крупный мужчина, помог ему не захлебнуться. Потом уложил обратно. И это был, наверное, первый раз за долгое время, когда он посмотрел на меня ясно. Вот как мы сейчас смотрим друг на друга, полная ясность. И меня прошило насквозь. Это было очень тяжело. Он подался вперед: «Можно тебя еще раз обнять?» Я могу рассказывать об этой ситуации 99 раз и 99 раз сохранять контроль, но на 100-й меня ударяет, я как будто все заново переживаю. Этот ясный взгляд был очень странным, потому что последнее время из-за болезни у него была пелена на глазах. А тут вдруг взгляд стал ясным.
Потом он снова заснул, и все длилось очень долго. Где-то 2 часа или 2 с половиной. Просто страшно долго. Его тело было здоровым, сильным; ему было 56 лет, он всю жизнь тренировался, сердце было крепким. Я лежал у груди, слышал, как сердце останавливается, как прекращается дыхание. В один момент врач сказал: «Я сделаю еще один укол, и тогда все пройдет быстрее». У меня было странное ощущение, что как будто его душа уже вышла из него. Сердце еще билось, но души уже не было. Я не знаю, что думать... Мне кажется, мы все состоим из энергии. Но ответить, где мой отец сейчас, осталось ли от него что-то или все просто закончилось... Мне кажется, что-то осталось.
— Ты религиозный человек?
— Нет, вообще нет. Вообще никак. Думаю, энергия после смерти не исчезает, но не считаю, что есть какой-то Бог, который все определяет: вот так пойдет, вот так не пойдет, вот это случится по этой причине, а это — по той.
Эвтаназия запрещена на территории Российской Федерации и рассматривается законом ст. 45 ФЗ «Об основах охраны здоровья» как умышленное убийство. Название процедуры мы не можем прописать в заголовке.
