Газета Спорт-Экспресс № 8 (4288) от 16 января 2007 года, интернет-версия - Полоса 13, Материал 1

Поделиться в своих соцсетях
/ 16 января 2007 | Бобслей

БОБСЛЕЙ

КУБОК МИРА

Российский пилот Евгений Попов стал главным открытием нынешнего сезона. Долго находясь на вторых ролях, он сумел воспользоваться предоставившимся шансом, и сейчас возглавляет общий зачет Кубка мира среди бобов-четверок. В минувшее воскресенье Попов вместе со своими разгоняющими Дмитрием Степушкиным, Романом Орешниковым и Дмитрием Труненковым завоевал серебро чемпионата Европы, который проходил в рамках очередного этапа мирового Кубка.

Евгений ПОПОВ: "ЖЕНА БОБСЛЕЙ ТЕРПЕТЬ НЕ МОЖЕТ"

Сергей БУТОВ

из Кортина д'Ампеццо

В 2003-м ЕДВА НЕ ЗАКОНЧИЛ СО СПОРТОМ

-Как бы вы охарактеризовали этот сезон?

- Он еще не завершился, но начало получилось более чем удачным. Сами не ожидали от себя таких результатов.

-Каковы причины того, что дела так резко пошли в гору?

- Основная - обновление состава, на которое я пошел после туринской Олимпиады. Вскоре после Игр попал в серьезную аварию Сергей Голубев, а у Петра Макарчука уже критический для бобслея возраст. Остался, правда, Дмитрий Степушкин, и появилась идея пригласить двух молодых разгоняющих (Романа Орешникова и Дмитрия Труненкова. - С.Б.) с прицелом на олимпийский Ванкувер-2010. Поначалу дела шли не ахти как. На летнем чемпионате России мы проиграли экипажу пилота Дмитрия Абрамовича и разгоняющих Алексея Селиверстова, Филиппа Егорова и Евгения Печенкина сотки по четыре в каждом заезде. Но продолжали работать, и зима показала, что все было рассчитано верно. Еще одной важной причиной стало введение Международной федерацией бобслея и скелетона нового правила, согласно которому полозья всех экипажей должны быть из одного металла. Раньше найти одинаковые коньки было почти невозможно: разные примеси металлов, разная заточка. Сейчас затачивают тоже no-разному, но металл у всех одинаковый. Это уравнивает шансы экипажей, в том числе и внутри нашей сборной.

-Как отреагировали на свои замены ваши давние партнеры по экипажу?

- В тот момент, когда у нас состоялся разговор на эту тему, Макарчук и Алексей Андрюнин собирались с бобслеем завязывать. Поэтому я им сказал: "Извините, ребята. Вы сегодня бегаете, завтра закончите, а мне что делать?" По-моему, они меня поняли. Может, в душе у кого-то и затаилась обида, однако внутри команды мы продолжаем спокойно общаться.

-В межсезонье Александр Зубков хотел вернуть Степушкина в свой экипаж, но тот отказался. Почему?

- Лучше спросить это у самого Дмитрия. Я не хочу сплетничать.

-Как проходил процесс адаптации молодых разгоняющих в вашем коллективе?

- Нормально проходил. У нас ведь как? Попасть в сборную может любой, стоит только показать высокий результат. Но если ты по натуре человек гнилой, шансов остаться в команде у тебя нет. Пускай не сразу, пускай через год, но все равно это выйдет наружу, и команда рано или поздно тебя "съест".

-Вы долго считались первым номером сборной, однако потом ваше место занял Зубков. Как пережили это?

- (Улыбается.) О-о-очень сложно. Все началось с Олимпиады-2002 в Солт-Лейк-Сити, где мы заняли 8-е место и подхватили звездную болезнь со всеми вытекающими. Мол, тренироваться я не буду, меня и так вывезет. Пусть парни пашут, а я в сторонке посижу. В общем, стандартные симптомы. Стоило чуть расслабиться, и нас тут же сожрали. Свято место, как известно, пусто не бывает.

-Став вторым номером вместо первого, вы наверняка копались в себе, пытались понять, в чем причины?

- Мыслей было миллион. Даже думал завязывать со спортом. Когда постоянно проигрываешь, это серьезно давит на психику. Главным было научиться гасить в себе упаднические настроения. После этого лишний раз по пустякам уже не расстраиваешься.

-Когда наступил самый сложный период?

- Первый год после Олимпиады-2002 прошел так-сяк. А в следующем сезоне, когда экипаж был сформирован, у меня на чемпионате мира из-за травмы Степушкина забрали разгоняющего Филиппа Егорова. После этого мы, весь сезон стабильно попадавшие в десятку сильнейших, заняли на главном турнире года 16-е или 17-е место. Было жутко обидно и досадно.

-Вы сказали, что думали даже уходить из спорта...

- Это было в 2003-м. На этапе Кубка мира в Альтенберге я перевернулся, покалечил своих разгоняющих. После этого плюнул на все и уехал. Но внутренний голос подсказывал, что так уходить нельзя.

ЭКИПАЖ ДОЛЖЕН ДОВЕРЯТЬ ПИЛОТУ

-Вы начинали как саночник. Почему не пошло там?

- У нас в Красноярске не самая сильная школа. Хорошего саночника из меня бы не вышло, да и разгильдяем я был в детстве. До 18 лет откатался в санях и ушел. Я в свое время сани выбрал, потому что там бегать не надо было.

-А как же кроссы?

- Я ведь туда пришел на санках кататься, и только. Пацаны в секцию привели, говорят, там классно. Нам дали роликовые санки, прокатились мы пару виражей - чистая замануха! А когда бегать заставили, стало уже не так интересно (смеется).

-С Зубковым в санях не пересекались?

- Было дело. Как-то на чемпионате России вместе выступали, в смысле он в одной двойке, я - в другой. Двойка Зубкова тогда безоговорочно стала первой, а мы вторыми или третьими.

-Вы ушли в бобслей раньше, чем Зубков?

- Да. В 1995-м в первый раз попробовал - и на голове приехал. А в следующем году отправился на первые сборы.

-Страшно было впервые садиться в боб или бывшему саночнику сам черт не брат?

- Да какой страх? Я ведь не знал ничего. Меня посадили задним разгоняющим и запустили с самого верха. На 11-м вираже мы завалились. Я вылез из боба, обматерил тренеров и заявил, что они меня здесь больше не увидят. С тех пор больше десяти лет прошло (улыбается).

-Что почувствовали после первого падения?

- (После паузы.) Я о себе не думал, отбил что-нибудь или нет. Дело в том, что мне перед заездом выдали шлем и сказали: если сломаешь - убьем! Когда мы упали, чувствую, плечо горит, мочи нет, поэтому пришлось голову выставить. Приезжаю на финиш - шлем сломан. Куда бежать? Слава богу, возврат шлема прошел на удивление спокойно. Видимо, они заранее знали, чем все закончится (смеется).

-Падение - очень неприятная штука?

- Да уж... От него, конечно, никто не застрахован, каждый пилот хоть раз, но падал, однако нужно изо всех сил стараться этого избежать. Кстати, специально упасть нельзя, только случайно. На сборах можно, как мы говорим, зихер показать. Или ради прикола руками стоящим у желоба помахать, на двух коньках по виражу проехать.

-Как следует вести себя в случае падения?

- Нужно во что бы то ни стало удержаться в бобе, хотя тебя в этот момент высасывает из него со страшной силой. Когда я только начинал карьеру саночника, нас специально учили падать. Мы стартовали и на первом вираже сваливались с саней. Когда ты на соревнованиях на огромной скорости падаешь, уже знаешь, что делать в такой ситуации. Сани от себя отпускать нельзя ни в коем случае. К тому же инстинкт самосохранения заставит тебя держать голову как можно дальше ото льда. Сани можно отпустить, только если ты на 100 процентов уверен в том, что они улетят вперед тебя. Не дай бог они останутся за спиной и начнут тебя догонять. Примерно то же самое и в бобслее. Именно саночное прошлое в момент первого падения подсказало мне, что лучше всего оставаться в бобе. Правда, те 10 - 15 секунд, что машина катила до финиша, показались мне вечностью.

-Вы, как пилот, чувствуете ответственность за жизнь своих разгоняющих?

- Разумеется. Когда я впервые упал на официальном старте, очень переживал за ребят. У одного нога заболела, у другого разбито плечо. Это крайне неприятное ощущение, когда из-за твоей ошибки кто-то получает серьезную травму. В бобслее так: разгоняющие доверяют мне, а я доверяю им. Без этого никак.

-Члены экипажа никогда не предъявляли вам претензии после падения?

- Всерьез нет. А в шутку, конечно, могут посмеяться. Все же понимают, что пилот не робот, тоже ошибается.

-У пилота есть время думать во время заезда?

- Даже по сторонам успеваешь посматривать. Когда выходишь из виража на прямую, видишь практически все. Когда катаешься на одной трассе долго и часто, начинаешь даже различать лица людей, стоящих за желобом.

-Любимые трассы у вас есть?

- Как ни странно, это Альтенберг, хотя после падения там я хотел закончить с бобслеем. Мне эта трасса очень нравится: сложная, рабочая, ее всегда хорошо готовят. Скорость высокая, и пилоту надо работать в полную силу. В Альтенберге действительно ощущаешь, что ты пилот боба, а не просто сел прокатиться.

-Пилот в команде на особом положении?

- Нельзя так ставить вопрос. Да, так принято, но это неправильно. Вот наглядный пример: Саша Зубков лишился одного человека - и все, былых результатов нет. Да и сам я неоднократно в этом убеждался. Поэтому, каким бы золотым пилотом ты ни был, без разгоняющих ничего не сделать. Если ребят начинают тасовать внутри команды, переводить из одного экипажа в другой, возникает всеобщая нервотрепка, которая отражается и на разгоне, и на пилотировании, появляются ошибки, случаются падения.

-Это правда, что все разгоняющие хотят стать пилотами?

- Не думаю, что все. По молодости многие хотят попробовать, это да. Конечно, функции пилота шире, нежели просто пробежать и запрыгнуть в боб. Но от этого значимость остальных членов экипажа не уменьшается.

-Как правило, все пилоты - в прошлом саночники. Есть ли шанс стать пилотом у человека, у которого нет такой школы?

- Конечно. Например, швейцарец Мартин Аннен без специальной подготовки уже на второй год в бобслее выступал на Кубке мира, боролся за призы. Если человеку это дано, то не важно, саночник он в прошлом или, скажем, слесарь.

-Если оценить успех в 100 процентов, то в какой пропорции он распределяется между пилотом, разгоняющими и техникой?

- 50 процентов на технику и 50 на экипаж.

-Пилот должен быть еще и механиком, знающим, что и где подкрутить, чтобы быстрее поехать. Вы всегда были неравнодушны к технике или пришлось заниматься этим по необходимости?

- Крутить, собирать и разбирать нравилось мне с детства. Так что получаю удовольствие от ежедневного ковыряния в бобе.

-Сколько уходит времени на работу в гараже?

- По-разному. Иногда вообще за целый день туда не заскочишь, а порой полночи торчишь.

ЗА ОДНИМ СТОЛОМ С ДЕМБЕЛЯМИ

-Я слышал, что вы служили в армии.

- В армии у нас был Петя Макарчук, причем служил в Германии, под Дрезденом. Они там на танках рассекали, из пушек стреляли. А я в армии пробыл только два месяца: сначала экзамены сдавал, а потом был дембельский аккорд (улыбается). Почему так мало? Так я выступал за армию почти два года, за Кавэкурэ.

-За что?!

- (Смеется и произносит скороговоркой.) Красноярское высшее командное училище радиоэлектроники и противовоздушной обороны. Я неделю учил это название. В конце службы, правда, месяц казармы.

-Почему?

- Не пришел отметиться.

-Получается, что вы месяц пробыли обыкновенным солдатом?

- Да. Форму носил, в столовую ходил. С дембелями за одним столом сидел. Заходит как-то офицер и на меня смотрит: "А ты чего здесь делаешь?" - "Как чего? Ем". - "А почему здесь?" - "Потому что дембель". - "А ты кто такой вообще?" - "Попов моя фамилия". - "А, это про которого мы так много слышали, но никогда не видели". Посмеялись.

-Молодых на правах дембеля успели погонять?

- (Смеется.) Нет. У нас дедовщины почти не было. Работали, конечно, поменьше, чем молодежь. Ну так нечто подобное есть везде: молодые делают более сложную работу. Я не понимаю, когда заставляют стирать носки чужие или драить туалеты. Это явный перебор. Но бежать за пивом в ларек должен тот, кто помоложе.

-Вы часто и надолго ездите за границу. Не приелось?

- Конечно, приелось. Она уже давно превратилась в место работы. Первые два года еще было интересно: ух ты, в Италию едем! Но когда ты в один и тот же город приезжаешь в десятый раз, да еще примерно в одно и то же время года, никаких эмоций это не вызывает. На трассе за целый день намаешься, ходить куда-то нет ни сил, ни желания. Мои знакомые, которые завершили спортивную карьеру и занялись бизнесом, рассказывали, что они проехали на машине по всей Германии и были просто в восторге. Я их могу понять: они пивка врезали, заностальгировали, а наутро на старт выходить не нужно.

-Вы надолго оторваны от семьи. Родных на сборы не берете?

- Пока не было возможности. В этом году хочу вывезти их в Сигулду на чемпионат России.

-Супруга, рискну предположить, к бобслею относится плохо?

- Не то слово (смеется)! Терпеть его не может. Телеканал "Спорт" у нас в доме под запретом.

-Как она относится к тому, что вы ежедневно рискуете здоровьем?

- С одной стороны, уже привыкла, а с другой - пилит понемногу: мол, куда ты, дурак старый, опять собрался, не наездился еще?

-Дети у вас есть?

- Сыну Славе четыре с половиной года.

-Он знает, чем занимается папа?

- Конечно. Бобслей для него - это святое.